Но он не отзывается. Раньше, когда астрал проникал в меня – я по мельчайшим нюансам понимал, что он внутри. Это могли быть резкие уколы или давящая тяжесть на один из жизненно важных органов. Сейчас – это проникающая, непонятно откуда возникшая, ужасная боль. Она почти одновременно врывается во все жизненно важные органы и волнами распространяется, затрагивая весь организм. Боль распространяется как круги от капель дождя, расходящихся по поверхности спящего озера. Волны боли растекаются по мне, наползая друг на дружку, придавая новых жёсткий импульс ощущений. Я на грани безумия, мышцы готовы треснуть как перенапряжённые скрипичные струны, мозг разбухает, и нескончаемый гул переходит в невыносимые удары большого колокола.
– Илья, держись, – слышу между ударами колокола, – только не закрывай глаза и не отключайся. Борись, мой мальчик! – понимаю, что слышу профессора. Милый, Артур Львович, если бы это было так легко сделать. Но всё же открываю глаза и вижу глаза моего профессора, его тёплую улыбку.
– Замечательно, молодой человек. Всё будет хорошо. Вы только верьте, – сквозь колокольный звон доносится до меня. Понимаю, что ничего другого профессор сказать не может, но всё равно на душе становится как-то теплее и спокойнее. Чёрт! Это тепло не от слов профессора, а новая, возможно, последняя, волна боли, которую я не переживу. Внутри в районе живота появляется вращающийся по часовой стрелке болевой ураган, раскрутившись, как от спирали, подбросил меня пару раз на кровати и резко исчезает. Я что умер? Это смерть? Но я же всё осознаю. Что со мной?
Не почувствовав своего приземления на кровать, отключился. Ни боли, ни судорог, ни ударов колокола – ничего нет. Только кровавый дождь в закрытых глазах. Брызжущие кровавые капли растворяются и будто на экране кинотеатра передо мной проявляется живописная картина. Зеленый лес с величественными, высоченными соснами. По центру изгиб асфальтной дороги, уходящей справа налево. Я знаю этот изгиб. Вот-вот вспомню, где мог его видеть. Стоп! Это же «Чёртов поворот». Так, его окрестили местные жители, из-за многочисленных аварий. При выезде из города коварный поворот простирался на пути к клинике. Опасность его в том, что, когда въезжаешь на возвышенность, дорога делает резкий спуск, а в конце – наш поворот. «Надо будет Сергею напомнить о нём, и попросить, чтобы никому не доверял руль, когда они будут ехать ко мне. Знаю я наших женщин, очень уж самоуверенны. Всё без исключения, – подумал я, вскинув голову».
Перед глазами пролетела большая птица, наверно, ворон, и так близко, что я даже сделал шаг назад и поднял две руки, защищаясь от могучих крыльев, вмиг закрывших мне весь обзор. Открыв глаза, моё сердце оборвалось от увиденного. С возвышенности на большой скорости, отрываясь всеми четырьмя колёсами от дороги, летела машина Сергея, которую я узнал сразу. Машина, пролетев несколько метров вернулась на дорогу и сразу завиляла из стороны в сторону. Я рванулся навстречу крича.
– Сергей, тормози! Сергей, – в ревущем гуле двигателя, до ушей доносился мой истошный крик, но реакции никакой. Машина, виляя по дороге, быстро приближалась к опасному повороту. От меня до автомобиля было приличное расстояние, но я летел навстречу мчащейся к машине не соображая, что буду делать, если мы столкнёмся. Отчётливо помню ощущение бега. Чувствую ямы, в которые постоянно попадаю, кочки, нещадно выворачивающие лодыжки, удары ветвей по ногам и лицу густо посаженного кустарника, запах травы и рёв двигателя. Понимая, что при такой скорости бега я не смогу догнать машину, приближающуюся к повороту. И если бы смог, то как бы остановил машину на скорости более ста километров. Но страх, что навстречу смерти неслись мои близкие: Настя, Габи, Алина, Нина и Сергей, впрыснули в организм такую массу адреналина, которой бы хватило забросить в небо самолёт.
Ожидая страшного, я добавил скорости так, что боковое зрение смазало всё, что мешало видеть машину и только машину. Вот секунда, ещё и я соприкасаюсь с полуторатонным монстром. Но он пролетает меня насквозь и подскочив на бордюре, подлетая вверх, силой выносит ограждение, закручивается влево, влетает в овраг и загорается. Я подскакиваю к машине и чувствую огненный жар, хотя пару мгновений назад машина пролетела сквозь меня, не причинив ни капельки вреда. Вдруг взрыв оглушает меня и отбрасывает куда-то вверх в плотный туман. И только единственная фраза, произнесённая Сергеем, всплывает в голове: «Прости. Я не смог». Придя в себя, вижу вокруг плотный серебристый туман. Я лечу в нём не так, как в детстве вниз, а вверх, раскручиваясь, как юла. Вспоминая, что произошло, начинаю истошно кричать. Кричу и плачу до тех пор, пока всё вокруг не окрашивается в красный цвет. Цвет крови. Цвет страдания и отчаяния. Пока кровь, а я уже понял, что это именно она, густая и солоноватая, ни обволакивает меня и ни топит в своей массе. Это конец».
* * *
