– Отлично. Продолжай, – кивнул Кристиан. – Значит, оно и впрямь имеет отношение конкретно к нашему случаю. Ты предположила, что у него светло-русые волосы, потому что жертва упомянула волка – это нужно отмести. А вот факт ее влюбленности в возможную убийцу объясняет многое. И тогда взгляд девушки на школьном снимке предположительно указывает на него – так ты решила, что он – преподаватель. Это тоже совершенно не обязательно. Теперь видно, что портрет убийцы нарисован, основываясь на интуиции с опорой на некоторые, замеченные ранее мелочи. Ты можешь ошибаться в выводах, – добавил Кристиан флегматично, – но я приму их на заметку. Тренируйся вкладывать в свои размышления больше фактов и системы.
Передо мной тело девушки шестнадцати лет. Неестественно вывернув сильно травмированные руки, она растянулась на животе. Никто не увидел посторонних повреждений, так как их немало – раздроблены запястья, множественные переломы пальцев. Тело целый вечер, ночь и следующие полдня пролежало на морозе.
Алина покинула мир быстро, смерть бывает милостива. На ней черный, теплый свитер, классические, школьные брюки, зимние ботинки, а на запястье – не сочетающийся с ее стилем, цветной бисерный браслет. Верхней одежды не обнаружено, но расстояние от дома до стройки предполагает, что куртку она взяла.
Алина сказала: «Я пойду, прогуляюсь». Обняла на прощанье брата, чего никогда раньше не делала.
Ни телефон, ни ключи с собой не взяла, как и почти всякий самоубийца, твердо вознамерившийся свести счеты с жизнью. В маленькой сумочке лежали книжка с произведениями Дикинсон и шариковая ручка. Плеер валялся у стены, небрежно кем-то оставленный. Кровь на одежде принадлежит только ей, никаких следов борьбы обнаружить не удалось, половых сношений не имела. На ногтях уже поцарапанный черный лак, нанесенный около четырех дней назад.
