Вспомнилась вчерашняя новостная передача. Было в ней что-то важное, касающееся непосредственно меня. Архиепископ? Нет, не архиепископ. Перекрытие дорог? Нет, не оно. Цивилизация йитов разыскивает своего нелегального мигранта… Стоп.
«Не забывайте, уважаемые радиослушатели, что йиты могут перемещать…» – вот оно! Перемещать! Свой! Разум!
Я вытащил из-за пазухи нож и крепко сжал его в руке. Это никакой не лорд Керрингтон! Старина Керрингтон никогда, никогда не забыл бы хорошие манеры, он бы поздоровался со мной ма-ши-наль-но!
Это проклятый йит! И бедняжка Анна-Мария его заподозрила. И он понял это. И он, тварь внеземная, заколдовал мою дорогую, мою любимую жену!
Я занес нож и приготовился к удару. Умри же ты, умри, тварь!
Внезапно Керрингтон повернулся, и я увидел красные глаза без зрачков, которые буквально буравили меня. Я попытался нанести удар, но руки не слушались. Светящиеся точки глаз приближались, и я вжался в пол. Они выжигали меня изнутри, эти красные глаза. Я не мог шевелиться, не мог убежать. Они выжигали меня изнутри…
Зеркало не может лгать.
Если ты готов увидеть правду,
оно покажет ее тебе.
Кто смотрит на тебя с той стороны?
Тонкая струйка дыма потянулась к вытяжке, чтобы выползти наружу и раствориться в бетонно-сером небе вместе с гудками автомобилей и жирным дымом фабрик. Джейсон стряхнул пепел с сигареты в заплеванную раковину, снова затянулся и выдохнул, глядя на тоненькую струйку дыма. В воздухе плавало позднее утро, разбавленное желтым светом лампы. Позднее утро, сдобренное по самое «не могу» сигаретным дымом, бессвязными мыслями и словом «хватит», что на самой высокой ноте.
Мысли, неповоротливые, как потравленные крысы, маялись в тяжелой от недосыпа голове. Нужно же было так набраться, чтобы не суметь даже заснуть, чтобы сидеть на крышке унитаза и думать, пока боль не сдавит затылок, а потом еще и еще, и еще немножко, самую капельку, которой так не хватает до полного безумия.
– Отлично, детектив, – хрипло сказал Джейсон сам себе, по старой привычке называя себя детективом. – У тебя нет жены, работы тоже нет – и кого в этом обвинить, кроме себя самого?
Он со злостью впечатал окурок в край раковины, там уже была добрая дюжина таких же следов, и бездумно потянулся к карману за следующей сигаретой. Отдернул руку.
– Черт.
В мутном зеркале отражение – чье-то небритое лицо, перекошенное то ли похмельем, то ли пьяными слезами. Руки, желтые от никотина, горечь во рту, горький туман у пыльной вытяжки. Вьется там змеей, никак не хочет убираться вон. Кажется, из вытяжки торчат рыжие тараканьи усы.
Потешаются, гадкие насекомые.
И серое утро заползает в ванную, отодвигая оборванную душевую занавеску.
– Черт, черт, черт, – бормотал Джейсон, силясь оторвать взгляд от лица в зеркале.
Тараканы из вентиляции насмешливо шевелили усами. Секунду он думал о том, чтобы раскроить себе голову о край раковины, но рассмотрел там темное пятно, потер пальцем. Пятно не стиралось.
Джейсон встал, тяжело опираясь на унитазный бачок. Поглядел на растянутую на животе майку, всю в желто-серых пятнах неясного происхождения. Стоило сказать себе что-нибудь одобрительное. Ну, что-то вроде «расклеился ты, старик, пора бы уже и…». Слова спутались в больной голове.
Вода из крана пошла рыжеватая, страшно, предсмертно захрипели трубы. Джейсон криво усмехнулся себе в зеркало и выдавил на трясущуюся ладонь горсть пены для бритья.
Нет, она не выглядела побитой жизнью. Горькие морщины на переносице не в счет: Джейсон бегло оценил женщину, которая зашла к нему в квартиру. Весьма ухоженная, разве что лицо покрыто тенью муки и тоски.
– Детектив Ходж? – уточнила она, брезгливо оглянувшись по сторонам.
– Проходите, – Джейсон старался дышать в сторону и отодвинулся, давая клиентке войти в гостиную.
Вообще-то эти три недели в перерывах между работой, которая подворачивалась донельзя редко, он пытался привести свое жилище в божеский вид, вынося мусор по пять раз на дню. Но чище не становилось. Хотя по комнатам теперь можно было пройтись и не вступить случайно ни в грязную тарелку, ни в кучу одежды, в которой, судя по всему, уже начинала зарождаться и эволюционировать жизнь.
– Мне говорили, что вы можете взяться за мое дело. – Женщина нашла свободное кресло и села, сбросив оттуда куртку Джейсона. – Меня зовут Сьюзен Линнет. Понимаете, я обращалась уже ко многим, но они отказывали. По их мнению, мое дело не такое уж важное, чтобы браться за него. Сейчас все заняты этими сумасшествиями в городе.
Ее лицо приняло плаксивое выражение, и леди стала расправлять на коленях узкую юбку, пряча намокшие глаза. Джейсон понял, что от него ожидают ответа.
– Ну, для начала мне нужно знать подробности, – сказал он как можно более веско.
