
Роман из четырёх книг. В целом это жизнеописание героя на протяжении 55 лет. "Шуга" повествует о его попытке раскрыть тайну жизни своего отца, но герой сталкивается с тайной своего происхождения.«Крест-накрест» – Ленинград спустя четыре года после описываемых в «Шуге» событий. Встреча с новыми людьми, раскрытие новых талантов и, соответственно, повышение меры ответственности за судьбу близких и не очень близких людей. «Последняя попытка» – несколько месяцев 1995 года. У него есть всё, что нужно счастливому человеку, но счастье подобно зыбучему песку – герой теряет бдительность, а вместе с ней – семью и друзей, с которыми успел сблизиться за это время.«Ивушка плакучая, ива» начинается с большой утраты – умирает мама героя. Он замыкается на алкоголе, редкие часы пробуждения не приносят ему облегчения. Но прошлое, как выяснилось, порой возвращается весьма причудливым образом.
Александр Кларенс
Бестолковое время суток
Книга первая. Шуга
Алексу и Кэти, с благодарностью
Часть I
+38 в тени
– Баха, что за дрянь тут!
– Лапы убрал! Сейчас разгребу.
– …Антон, это все вещи?
– Не на Луну собрался.
– Ладно, остальное потом… Ну всё, садись, погнали.
– Как долетел?
– Хорошо. Почти.
– Что значит?…
– Пошёл снег, я лёгонько оделся. Околел как собака.
– Отогреешься.
– Отогрелся. Сорок есть?
– Будет больше.
– Хорошо-то как…
– Скучал по Ташкенту?
– Есть маленько.
– Почему один?
– Я, говорит, твоими азиями сыта по горло. Даже провожать не поехала.
– Как была дурой, – так и осталась… Извини.
– Всё в допуске. Привык… Куда едем?
– В Чирчик.
– Далеко?
– Минут сорок не спеша.
– Водоём есть?
– Ну, не водоём. Речка.
– Искупаться бы…
– Не горячись. Вода холодная. Купаться поедем на Бургулюк. У меня там дача.
– Баха это Бахрат?
– Бахрам… Баха, за Дамиром заедем?
– Он дома?
– Ты с ним работаешь, – тебе видней.
– Обойдётся. Вечером появится сам.
– Как скажешь… Дамира помнишь?
– Смутно.
– Вторая рота.
– Я говорю, – смутно.
– Он тебя помнит… Это что такое!
– Нитроглицерин.
– Давно?…
– Года три.
– Не надо было уходить.
– А сам?
– Что сам?
– Тоже ушёл.
– Тоха, мне сколько лет! Училище, плюс боевые. Всё, перед Родиной долг исполнил.
– А Дамир?
– Он в армию из-за меня пошёл. И на гражданку тоже.
– Долго за тобой ходить будет?
– Уже не ходит. В октябре дочка родилась.
– Ты женился?
– Так неплохо. Девок немеряно, только успевай.
– …Оторвут тебе голову, Амир.
– Пусть попробуют. А ты не встревай, лучше на дорогу смотри… Как у тебя с Настей?
– Хреново.
– Не развелись ещё?
– К этому идёт.
– Сколько сынам?
– Коле восемь, Петьке скоро шесть.
– Счастливый папаша.
– Не очень.
– Мамино воспитание?
– Недовоспитание.
– Понятно… Баха, притормози, куплю сигарет … Антон, куришь?
– Трубку.
– Ну ты силён! Может и мне трубочку прикупить…
– А есть где?
– Надо поискать. «Народные промыслы» знаешь?
– Кстати про «Народные промыслы». Я шурину обещал пчак1 привезти.
– Организуем… Одна минута…
– Хорошо устроился… Кондиционер…
– Не то что вы в своём Ленинграде.
– На Питер бочку не кати!
– Шучу я, шучу… Ну всё, добрались… Баха, во сколько ждать?
– Может, дадим человеку отдохнуть с дороги?
– Обойдётся. Я ещё на танцы потащу.
– Начинается… дурак старый.
– Ну ты-то у нас дурак молодой. С нами пойдёшь?
– Разводиться пока не собираюсь… Часа через четыре с женой приедем.
– Тогда не прощаемся.
– Хоп майли.
– Хоп…
– Выпить хочешь?
– Сухого. Или кефира.
– Пойдём на кухню, посидим на теневой… Сейчас фрукты сполосну.
– Амир, не надо из холодильника.
– Ты сказал, майор… Как добрался?
– Ты о чём?…
– Ладно, перейдём к делу.
– Твои друзья в курсе?
– Без них никуда. Ну, и брат, само собой. Дамир тебе понравится. Толковый мужик. Правда не разговаривали полгода. Ну, знаешь, – два взрослых татарина под одной крышей…
– Отец развести не мог?
– Батя умер четыре года назад.
– Я не знал… Соболезную.
– Ну, за встречу!… То есть за женщин.
– Правильно Бахрам сказал.
– Да что старого узбека слушать… Понимал бы что.
– Баха старый?…
– Ну… сороковник. А чего удивляешься? У него жена вообще как девочка выглядит, а уже трое сыновей!
– Здоров.
– А то!… Ты бы видел, как любят друг друга… Аж завидки берут.
– Женись.
– Где такую найти… Кругом… а-а, не хочу… Наливай.
– Так что там про танцы?
– Я слушок пустил, что ко мне из Ленинграда приезжает сослуживец. Старые фото показывал.
– С какой целью?
– Вдвоём гулять веселее.
– Нам будет до веселья?
– Было бы желание… Есть тут одна евреечка, Соня, у неё аж слюнки текли.
– Еврейки не было…
– Нормально. Губы раскатай, – за еврея сойдёшь.
– Не сойду.
– Ладно, потом разберёмся.
– Когда выдвигаемся?
– Вечера прохладные, без куртки или свитера нечего и выползать. Май холодный был, дождливый. Зато урожаи будут хорошие… Числа десятого–пятнадцатого, наверно. Как ночью станет до тридцати – самое время.
– Видно, судьба с твоей Соней знакомиться.
– Имей в виду, – девка с норовом, грубить нельзя.
– Амир…
– Это к слову… Интеллигенция питерская… Сейчас карты принесу.
– …Ничего себе… Откуда?
– Ну-у… при связях можно достать.
– Здорово… Ты посмотри, все тропы!…
– Это ещё ничего. Тебе повезло, что мы с Бобом и Бахой по тем местам ходили. Но карта не помешает.
– Кто это Боб?
– Ким, кореец. Робертом зовут.
– …А это что такое?
– Не знаю. На армейских там вообще ничего не отмечено.
– Кажется, нам туда.
– Ох, опять приключений с тобой искать… Туда – значит туда… Как тебе вообще в голову такой бред мог прийти!
– Не знаю. Стукнуло что-то. Начинал с семейных фотографий. Потом… В год смерти бабушки мы с мамой часто бывали у неё дома. Она знала, что скоро умрёт. Ну, мама отсутствием любопытства не страдает. И пока я по двору носился да голубей гонял, они говорили и говорили. Бабушка… рассказывала про свою жизнь, про отца, про его отчима… Старым евреем его…
– Зачем замуж выходила!
– Дед погиб в финскую, а Исаак вернулся – боевой офицер, на груди бронежилет из орденов да медалей. Красив был, говорят.
– Исаак?
– Ну да.
– А твой отец?…
– Ефимович.
– Может Хаимович?