Фил содрогнулся, но растянул лицо в одобрительной улыбке. Я постаралась повторить, но по тому, как смех превратился в глухие задыхающиеся хрипы, стало понятно, что что-то не так. Пришлось плюнуть и бежать оттаскивать Улю от Сонга. За всей этой кашей я осталась последней и на меня стали бросать весьма выразительные взгляды, давая понять, что мне стоит поторопиться, если не хочу получить принудительную помощь со стороны. Нашла свою сумку и залезла в неё с головой. С удивлением извлекла репу, покрутила в руках и отдала замолчавшему Сонгу, следом вытащила искомый лохматый плащ с одной огромной дырой посреди спины - это я самоглажку испытывала. В тот раз мне повезло, потому что Вигнар часто забывал свои вещи в гостях, а вот когда я пробовала колдовать мокроступы... Меня передёрнуло от воспоминаний: тянущиеся скрюченные пальцы, свирепо брызгающие слюни, словом хуже было только с соседским сторожевым псом и штанами непрокусами.
Пока я наматывала на себя плащ и ругалась на чём свет стоит, друзья уселись рядом друг с дружкой и что-то оживлённо обсуждали. Заинтересованно прислушалась и тихонько подошла к ним со спины, откуда на меня уставилась разобиженная криво обструганная репа. Пока я разглядывала убиённый овощ, не сразу обратила внимание, что друзья обернулись ко мне и терпеливо ждут. Их бледные лица осветил бирюзовый лунный свет и зажёг огоньки в тёмных глазах. Они медленно улыбнулись и обнажили длинные клыки, их пальцы впились в землю, сгребая в кулак молодую травку, они неторопливо подались вперёд, чтобы в следующий миг рвануть с места. Я высоко взвизгнула и опрометью кинулась наутёк, как солнечный заяц, петляя среди белых берёзовых стволов. Ветер доносил до меня упоённое пыхтение, шипящие ругательства и громкие жалобы Ульки на очередную ветку, зацепившуюся за её юбки, я довольно усмехалась, самодовольно думая, что меня так просто не взять. Оказалось, управа на меня сыскалась быстрее всех прочих. В потёмках я запнулась об вымытый наружу корень и полетела вниз с небольшого пригорка, пропахав локтями землю и остановившись аккурат у кустов шиповника.
- Эй, ты не убилась, летунья? - С холма, осторожно переступая, сбежал Сонг, потом Филин, поддерживая за руку Улику, которая привычно завязала юбки узлом у колена.
- Кажется, нет, - прохрипела я, распластавшись на земле, перевернулась и села. Руки нещадно саднило, да и голова "вспомнила", что она собственно главная пострадавшая на сегодня.
Напротив на корточки опустился Филин, зажёг светляка и принялся изучать мои боевые отметины. Рядом крутилась Улька, горящая желанием присоединиться к процессу. Она, как ни странно, любила ковыряться в ранах, гнойниках и иже с ними и изредка мечтала о лекарской практике.
Боль потихоньку начала утихать и Фил вынес вердикт:
- До свадьбы заживет.
Над головой послышался ехидный смешок и невинный вопрос:
- Чьей?
- Орка альбиноса! - вяло огрызнулась я. - И с какого перепугу у вас вдруг клыки отросли?
- А что? Себе хочешь? У меня запасные есть... - Сонг с готовностью протянул две помятых белых полоски. Они оказались влажными и пахли репой, из которой и были вырезаны. Неумело надела их и замерла, оставшись сидеть с открытым ртом. Мои "клыки", как назло, торчали вкривь и вкось, придавая моей внешности сходство скорее со старой сварливой бабой, нежели с пугающей нечистью.
После того как друзья отсмеялись, Сонг "успокоил", что это моя настоящая сущность рвётся наружу, но, видя мою кислую мину, смилостивился:
- Хотя дай сюда! Тебе они без надобности!
- Почему?
- Ты и без них всем упырицам упырица!
"Успокоил, так успокоил... Век не забуду", - злорадно подумала я, подставляя чёрноволосой вредине подножку. А вновь завязавшаяся перепалка незамедлительно перетекла в более пристойное положение и отправилась на праздник под чутким руководством Филина, любящего всегда и везде наводить некий ему одному понятный порядок. Нарушить оный не под силу даже Сонгу, хотя для него этот вопрос перетёк в разряд принципиальных.
Казалось, мы отлучились на короткий срок, чтобы что-то могло нас удивить, но то, как голова вмиг стала пьяной, а тело налилось лёгкостью наводило... да ни на что не наводило! Хотелось втянуть носом плывущие по воздуху ароматы жаренного на костре мяса и хмельного мёда и бросится куда глаза глядят! Хоть народ пугать, хоть хоровод водить, хоть петь от души, так чтоб на утро горло драло и скрипело, а сейчас один только ветер носился в мыслях! Мы и не стали пренебрегать своими желаниями, быстро слившись с разношёрстной толпой: люди и нелюди; перхающие старики и скачущая через пылающие костры молодежь; все мелькали в свете ночи и рыжего пламени.
