- Что?! Нет, конечно, что разом это да, но боги?! - задохнулась тётка. - Выбрось это из головы! В каком веке ты живёшь?
- Но...
- Нет, нет и нет! Никаких но! - Из кибитки донёсся ядовитое хихиканье, которые всё-таки вывело тётю из себя: - Что смешного я сказала?! Всё веселье внутри! Я говорю о важных вещах!...
За спиной негромко пропела альда:
-
Я заинтересованно прислушалась:
- Что?
- Что слышала, - невинно откликнулась красноволосая. Из повозки раздался скрежет. - Драконий обжиг? Неожиданно.
- Что... ты делаешь? - Развернулась и заглянула внутрь, перевесившись через бортик. Мира лежала на пузе и самозабвенно карябала своим ножом дно.
- Авторские права.
- Какие ещё авторские права на моей малышке?! - разъярилась тётя Сола.
От выяснения отношений нас спас кот. Он внезапно решил, что ему срочно надо спуститься вниз. Он отдавил ногу мне, отломал непонятную ручку и упал на тётку. Она не удержалась и, красиво перекосив лицо, ухнула за борт. У Васьки, как и ожидалось, приземление вышло крайне удачное. И не потому что кошки всегда падают на четыре лапы. Причина была куда прозаичнее и крылась в расчётливости или всё той же удачливости хвостатого проглота, а именно вовремя вытолкнутой вперёд тёте Солы.
Теперь мы просто обязаны были задержаться до выздоровления тётки, да и Вольг не вернулся ни наследующий день, ни через неделю. В воздухе ощущалась подступающая осень и, кажется, моё скорое возвращение в родные края накрывалось медным тазом. В раскопочном лагере байки ходили одна другой круче, мол, троллий конунг решил отвоевать горную цепь Хъялль и побережье Тролльего моря (когда-то всё это им и принадлежало, но что упало, то пропало), также баяли о вольных острогах. Появился де главарь Льга Варедной, изящно творит беззаконие и предаётся большой политике. И напоследок наш Союз всерьёз взялся собачиться всё с той же империей. Надо же! Стоило только выйти из родного дома, как мир вокруг сошёл с ума.
Во время вынужденной задержки я много размышляла, отказавшись от неоценимого опыта раскопок и отпугивания костежоров. Тётя, конечно, вновь принялась за любимую игру на нервах, дескать, бестолковая, бесталанная, так хоть бы чему доброму научилась. Но и я не орком делана! Отвечала я гордо, излюбленным способом - никак. Родственники всё-таки, на ножах жить врагу не пожелаешь - сожрут.
А так с меня не убудет, хвост не вырастет, а честолюбие растёт как на дрожжах. В моей семье почему-то все такие. Вывернутые на этом. Только приложение силы разное. Кто-то как тётя в раскопки, кто-то в семью, кто-то ещё в боги весть что. Словом, в мире всегда найдётся куда себя деть, главное не воспринимать её всерьёз, грозит умственным просветлением и потерей рассудка.
Пока мы прохлаждались, лагерь собрался переезжать (откапывать, как и защищать стало нечего - всё съели, а что не съели, то понадкусали). Тётка же, узнав, куда мы направляемся, радушно предложила довезти, ещё и в гости зазвала. Как-никак живёт недалеко, в пригороде. Там и воздух чище, и улицы спокойнее, и дома дешевле.
В последний момент приплёлся Вольг, чудом нашёл кибитку и на глазах багровеющей от злости тёти Солы завалился спать. На все её попытки как добудится, так и вытолкнуть его особу наружу громко рапортовал: "Да! Крепость взята!", "Дракон побеждён! Жду приказаний!" или "О! Ведьма! Нет, это не к нам...". Пришлось пыхтящей родственнице смириться.
***
Вперёд медленно катилась крытая телега. Хорьки, которые и тянули ту самую телегу, споро перебирали короткими лапами. Порой они путались меж собой и злобно свистели друг на друга. Вожжи держала молодая девка с длинной тёмной косой, рядом с ней сидела альда, дымя курительной трубой. К ним рвался огромный кот, но задние лапы постоянно сползали куда-то вниз, и ему приходилось постоянно за что-то цепляться. За что именно, было не принципиально, будь то дерево, ткань или нога его хозяйки. Крытая часть таинственно колыхалась при полном отсутствии ветра и время от времени оттуда вылетали бутылки. Не всегда пустые, с темно-янтарной жидкостью. За всем этим следила одна из лучших подзорных труб, а вместе с ней и светловолосый дварф в дорогой одежде. Был он невысок, даже среди своего народа, но на дюжих плечах покоилась шкура барса.
- Что показывает барометр?
Его спутник осторожно достал из-за пазухи золотой кругляш и маленькую ручную лупу:
- Одну тысячу двадцать, ахтыжрукожрых. Ясно.
- Хороший знак. - Труба вновь взлетела верх. - Сначала узнаем от кого они...
***
Никогда не думала, что буду настолько рада видеть рожу наёмника. Теперь у тётки появился человек, которого можно третировать почти по любому поводу, хотя и без него она с честью с этим справлялась.
- Поговори мне, клыкастый! Я прикус-то исправлю! - ревела тётя.
