За окном стемнело, на столе появилась горелка. Неожиданно для всех Вольг "вспомнил" своё давнее заблуждение и решил выяснить, насколько он заблуждался. В ход вновь пошла история про хренобоязливых вампиров. Я закатила глаза и отошла к окну. Во-первых, отсюда я могла беззастенчиво посмеяться над глупостью наёмника, , а во-вторых, мне было интересно, что происходит на улице. Столько рассказов, страхов, что удержаться просто невозможно.
За спиной раздавались подозрительные вопросы о быте и нравах местных корредов. Заодно выяснялось схожесть с прежними заблуждениями.
- Кровь они пьют?
- В принципе могут, - признался Корноух. - А ты?
Молчание затягивалось.
- В принципе могу...
Я кашлянула в кулак, отодвинула довольно засаленную занавеску и заглянула в ночную темень. Белые точки рыскали на улице, останавливались у окна и пролетали мимо. Неужто снег? Чудеса. Некоторые снежинки ожесточенно врезались в стекло, где и замирали на время. Создавалось безумное впечатление, что они как будто следили за мной, пока не истаивали каплей влаги. Похоже у меня развилась мания. Снег уж точно ни за кем следить не может.
Я пробралась к выходу и осторожно открыла дверь. Честно, я не увидела ничего дальше собственного носа. Свет вырывался из-за спины, в его желтоватых отсветах снег вспыхивал покатыми изгибами. На миг мне показалось, что он не хаотичен, а составляет единое целое - огромного снежного зверя. Мгновение спустя этот зверь настороженно повернул ко мне морду. А потом, радостно взревев, рванул прямо на меня, впился иголками мне в лицо. Я взвизгнула, тут же почувствовав, как кто-то затаскивает меня домой и с натугой закрывает дверь.
- С ума сошла? Ей-богу! Что ты хотела сделать? - шёпотом заругался на меня Нэдд. - Ты в порядке? Нельзя выходить ночью на улицу! Я говорил про осторожность! Нельзя о ней забывать! Иначе...
- Да-да, а то поутру найдут хладное тело. Но что это было?
- Что? Просто ночь на запретных землях. Температура очень сильно меняется. У Корноуха дом хорошо продуман. У корредов это ощущается очень сильно и у меня тоже. Поэтому я частенько живу здесь. Но тс-с! Если Корноух догадается, то кончится моя халява. Он думает, мне нравится его выпечка. Да, с годами у него получается всё хуже и хуже. Вот когда его жена, её души сейчас в Ирие, готовила, то было блаженство... Только умерла она давно, не пережила сумеречные годы. Гадости столько наползло, что непонятно как Корноух остался только без одного уха... Ух, что-то я заболтался! Пошли, тебе надо чего-нибудь горяченького выпить! Пошли-пошли!
На кухне Вольг продолжал с серьёзным лицом пытать своими вопросами про "вампиров".
- А хрена они боятся?
- То есть умрут ли они от него? - Наёмник серьёзно кивнул. - Смотря насколько крупный корнеплод и куда ты собрался его засунуть.
- Ты смотри, и здесь всё враньё! А хрен с горы что значит?
- Уймись! Даже мне уже тошно, - мрачно буркнула Мира. Под столом согласно подхрапнул Василий. Бедный кот. После всех испытаний на его шкуру, ему наверное кошмары должны сниться.
- Нет! Я хочу узнать, что значит хрен с горы! Не может быть, чтобы всё было неправильно!
- Может то и значит? Хрен с горы?
- А почему у них были такие испуганные рожи?
Альда опустила ресницы, сдерживаясь, чтобы кое-кому не треснуть чем-нибудь тяжёлым по голове.
- Я устала. Можно мне лечь?
Красноволосая поднялась, вслед за ней поднялся и Корноух, уводя её из кухни. Вольг нахохлился, даже на меня поглядывая как на своего злейшего врага. Мне же было глубоко всё равно какая вожжа попала ему под хвост. Пусть сам с эти разбирается. Единственное, что меня сейчас волновало: можно ли пройти по запретным землям, не копая каждый день землянки. Иначе это могло значительно нас задержать. Надо поговорить со спутниками, что они смогут рассказать. Я бросила косой взгляд на Вольга. Завтра, лучше поговорить обо всём завтра.
***
Проснувшись, я чувствовала себя ещё более разбито, чем вчера. Это казалось невозможным, но факт на лицо, опухшее и заплывшее, с чётким красным отпечатком импровизированной подушки. Растерев его, я отправилась за водой. Но если вчера голод заглушал все мои ощущения, то сейчас моя челюсть противно заныла новыми доселе мне не известными ощущениями боли. Самая робкая попытка открыть рот каралась, и жёстко пресекалась. Но отказаться от завтрака? Не-е-ет! Не на того напали! Надо что-то посильнее, чем больная челюсть, но вот от жалоб это окружающих не избавило.
- Ой!... Челюсть уже дня три болит... М-м.
Вольг, который наливал себе чай, обернулся ко мне и озадаченно почесал бровь.
- Правда? У меня так друг умер.
Я застыла с неприлично распахнутым больным местом, пытаясь переварить, сказал ли он шутку или вправду его друг умер от столь деликатной проблемы. Но нахал фыркнул, а потом и подавно громогласно рассмеялся. Щ-щеркот!
