– Твоя вина, что так вышло! – продолжал граф. Ну конечно, надо же на кого-то свалить свою вину. – Я не знаю, как с тобой быть. Отчасти ты полезен, но именно отчасти! Молчи! Ничего не говори! С тобой я ещё ничего не решил! А вот с тобой мне всё ясно! – продолжал шипеть граф. Последнее, на мою неудачу, было уже ко мне. – Есть у меня мысль, как использовать твои таланты. Поедешь в Лунную долину от моего имени. Передашь барону свиток с моей волей. Барон там слишком много о себе думает! Не мне тебя учить, как тебе надо поступить!
Вот и всё! Меня списали вчистую! Я ещё не в курсе, как там в долине Луны, но уже по тону понимаю, что я покойник.
– Считай, что это твоя присяга мне! Подтверждение твоего статуса! – резал голосом граф.
«Мавр сделал своё дело, мавр может уходить». Хорошо, что я такой верзила по местным меркам, наверное, граф меня совсем за дурака держит. Уехать бы из твоего графства, и клал я на тебя с присвистом. Гад, как подслушал мои мысли. Я уверен, что на моём лице не было никак эмоций, но граф добавил:
– Чтобы уберечь тебя от встреч с орками и людьми Ройне, с тобой поедут мои люди.
А вот это уже серьезно. До барона Лунной долины я могу и не доехать. Кто знает, что там граф прикажет своим. Может, это только повод выдворить меня из своих владений и прикопать в лесочке.
– Граф, позвольте сказать, – подавив своё мямление, сказал Антеро.
– Позволяю! Что у тебя?!
– Позвольте ехать с моим бывшим учеником. Вдвоем легче решать, как исполнять ваши приказы, – сказал бродяга, как будто речь идёт о намазывания масла на хлеб.
Ты идиот?! Меня уже списали! Ты-то зачем со мной в петлю полез?!
– С тобой я ещё не решил, – поморщился граф. – Впрочем, ты прав. До меня доходили слухи, что на тебя уже ставят ставки, когда ты прекратишь брыкаться в петле. Будет лучше, если ты уедешь… Приговор моего отца я отменю, но сам понимаешь, от гнева баронов я тебя защищать не буду. Пускай то, что я перенес суд, будет моей прихотью. Ты оправдан, Антеро! Езжайте оба!
Вот и вся встреча с графом. Сука! Чуял я, что так просто рыцарство не дарят. Отойти бы подальше от лишних глаз и расспросить бродягу на предмет подвоха в задании. Однако первым, что я сказал, было другое.
– Зачем ты напросился со мной?! – спросил я, когда мы отошли и не было лишних ушей.
– Дурак ты, варвар, если ничего не понимаешь! – отрезал все вопросы бродяга.
Что тут понимать. Тебе смерти в лицо захотелось взглянуть. Твоя жизнь – это узкая черта между желанием своего феода и желанием подохнуть. Фаталист чертов! Понятно, что я это не сказал и только сопел в ответ. Вдвоём всё же лучше умирать, что бы нас впереди ни ждало. Не так тоскливо умирать не одному. Кто бывал у черты, тот поймет…
В дальнейшем получение на кассах графа выигранного уже не радовало. Толку-то от золота при таких напрягах. На нас косились служки, выдававшие золото, не понимающие моей расстроенной морды при получении сотни с лишним золотых. Не всё деньгами купишь…
С транспортом вышла небольшая проблема. Сами временные конюшни мы нашли без труда, но в этот раз с нами не было Тазари. Конюх поначалу не счёл нужным давать нам лошадей, но с Антеро, который был не в духе, шутки плохи. Весомая зуботычина всегда доходчивее многих аргументов. Слова бродяги, что мы на службе у графа, были сказаны уже над телом ваяющегося на земле конюха. Чуть помедлив, Антеро добавил, что пусть с нами поедет кто-то, чтобы забрать лошадей, как только мы доедем до дома в городе.
Наличие лишних ушей не самое лучшее для приватных разговоров, и в пути мы молчали. На душе кошки скребли. Разум твердил, что, может, всё не так плохо. Может, задание от графа на деле не такое и самоубийственное. Однако мой скептицизм твердил совсем другое. Если бы всё так было просто, то проблему с бароном Лунной долины граф давно решил бы и без привлечения меня. На деле выходит, что граф удаляет меня из графства под предлогом заведомо невыполнимого задания. Ладно бы просто из графства таким образом удалял, но при этом навязал в попутчики своих людей, а это совсем другой расклад. Слишком неудобной фигурой я стал после того, как сделал своё дело на дуэли. Принять мою присягу уже в качестве постоянной – это осложнить отношения с маркизом, а этого граф хотел бы избежать. Не принять как-то тоже не может, по принципу сказал «а», скажи и «б». Вот он меня и сослал, считай что на смерть.
