– За воинов барона Рино Нари! Воинов, что доблестно разбили превосходящие силы орков в Сауруге не так давно! – тьфу ты, вроде вывернулся из прямого подхалимажа. – По кружке пива всем! Живо!
До подавальщицы вроде дошло, что надо ускориться, и она начала суетиться. Хорошо хоть, мозгов у неё хватило подавать пиво первым по старшинству в местной иерархии, а именно рыцарю, мне как заказчику и всем прочим в зависимости от их статуса. Откуда-то из подсобки выполз трактирщик и дополнительно навёл шороха на свою туповатую подчинённую, живо всем пива разнесла. Надо бы озаботиться тем, чтобы стрясти с него немного денег за предотвращённый дебош, хотя кто знает, выйдет ли эта задумка. Вон какой хитрован, не факт, что отсыплет монет, осторожнее надо с ним. Я встал и поднял над головой кружку, кружки тем временем уже разошлись по рукам.
– За доблестных воинов! – повторил я тост, и все с удовольствием хлебнули халявного пива. Напряжение, висящее в воздухе, как-то само собой рассосалось, а я словил кураж и по глупости добавил: – Выпьем также за доблесть воинов барона Скансе и барона Грейема, чьи воины сложили недавно головы в боях с проклятыми орками!
Лучше бы я этого не делал. Ну кто меня за язык тянул?!
– Я не буду пить за этих скотов! – брякнул почти полной кружкой рыцарь бродяга. Часть пива, естественно, пролилась, что не особо напрягло рыцаря. – Я плевать хотел на этих ублюдков и голову оторву любому, кто за них выпьет!
Опа, это называется приехали. За что боролись, на то и напоролись. Хотел отсрочить дебош, но только усилил недовольство собой от главного и единственного заводилы. Интересно, он меня на дуэль вызовет или сочтёт недостойным? Хотя зачем с простолюдином соблюдать хоть какие-то условности, ведь быдло можно попросту прирезать под видом оскорблённой чести.
– Ты!.. – начал что-то вещать бродяга-рыцарь, тыкая в меня пальцем, но я его перебил, не желая терять инициативу.
– Господин рыцарь, объясните свои слова! – брякнул я фразу сгоряча, а у самого попа начала жим-жим. Теперь мне точно есть что предъявить. Перебил благородного, повысил голос на дворянина, да что там. Меня к ответу можно призвать только за то, что я спорю с рыцарем, которых обязывают соблюдать хотя бы видимость чести и отвечать за свои слова. Вот я дурак, хотел как лучше, а получилось как всегда.
– Ты кто такой, чтобы вякать! – не нашёл других слов в запале рыцарь. Покраснел, глаза навыкате от злобы.
– Господин рыцарь! Объясните свои слова! Иначе можно подумать, что вы не имеете чести, раз говорите гадости за спинами благородных людей и не можете объяснить, за что вы считаете этих людей ублюдками и скотами! – Один фиг надо что-то говорить и причём говорить, чтобы слова были в шаблонах рыцарской бредятины.
Так-то я сам не сразу смекнул, что довольно удачно брякнул свои последние слова. По сути, я призвал к ответу рыцаря за базар и при этом сам не встал на сторону покойников. Есть только одна тонкость, захочет ли рыцарь отвечать на мой вопрос, ведь я сам не рыцарь и не благородный, а передо мной он ответ держать не обязан. Повезло. Свидетелей набралось много, а у рыцаря в голове, видимо, мелькнула мысль, что свидетели могут кому-то донести и его всё равно ждёт правёж.
– Эти ублюдки были плохими воинами и положили людей, которые им доверились! Я был там и всё видел своими глазами… – И из рыцаря словно стержень злобы вынули. Он сел за стол и отхлебнул из кружки. – В жизни не встречал больших ублюдков, и если кто со мной не согласен, то пусть сам вешается, пока у меня руки до него не дошли… Эй ты! Иди ко мне! Я тебе расскажу, кем были эти скоты!
Вот так номер. Не бздеть, пусть вещает, а как съехать, я на месте придумаю. И я присоединился к рыцарю за его столом в тёмном углу.
Какое-то время мы пили с рыцарем молча. Седой, уже пожилой рыцарь был мрачным типом. Короткий ёжик волос, на лбу и лице парочка кривых отметин шрамов, часть зубов выбиты, глаза серые с прищуром. Рост, что удивительно, у бродяги тоже был за пределами здешних норм, почти метр шестьдесят. Рост я заприметил ещё тогда, когда бродяга привставал из-за стола, чтобы почесать кулаки. То есть рыцарь где-то на десять сантиметров ниже меня, и по здешним меркам сам верзила ещё тот.
Сидели мы напротив друг друга по разные стороны стола. В состязание, кто кого переглядит, я больше не играл и старательно отводил взгляд после нескольких секунд случайной встречи глазами. Впрочем, у рыцаря глаза давно были в куче. Накушался, и у него, как у всех пьяных, взгляд был прикован больше к столу, чем к лицу человека, сидящего напротив. Мы молча выпили по кружке, потом ещё по одной, и только после этого бродяга-рыцарь начал вещать мне своим косым от хмеля языком.
Суть его речи, если опустить все паузы в монологе и прочий пьяный бред, сводилась к тому, что почти полгода назад он нанялся служить барону Грейему с его старым приятелем, таким же бродягой-рыцарем. Старость приходит, а они такая же голь перекатная.
