Погода тоже была мерзкой. Мелко моросил дождик и через пару часов я вымок полностью. Плохое настроение добавляло и то, что у меня из головы не вылазил взгляд бродяги, когда он увидел мое военное обмундирование. К кольчуге рыцарь отнеся стоически и без эмоций, но когда его взгляд уперся на мой меч. Странный был у него взгляд, когда он увидел меч. Даже если дегенерат и не узнал клинок, с прежним владельцем которого он наверняка был знаком, то сам факт владения не дворянином узким полуторником наводит на разные нехорошие мысли. Простой пехоте узкие полуторники без надобности, а на рыцаря я никак не похожу. Портило настроение и то, что из-за спешки сборов меня обсчитал трактирщик, но не возвращаться же теперь назад чтобы провести перерасчет.
Бродяга рыцарь оказался законченным садистом и когда я отставал на значительное расстояние, то его пофигическое настроение быстро сменялось руганью и криками на меня, да такими криками, что он наверно всех разбойников распугал, если они тут есть. Когда по моим расчетам день перевалил за вторую половину, то я с трудом мог передвигать ногами и потому вполне неплохо изучил местные маты. Рыцарь, «мать его за ногу», мог бы хоть мою кольчугу взвалить на круп своего коня, меч как-нибудь я сам бы утащил, но ведь этому дегенерату такое похоже и в голову придти не могло. Вот тебе все прелести слуги и господина.
Когда наступил долгожданный привал я понял, что отныне моя жизнь и здоровье ценится гораздо меньше жизни лошади. Привал бродяга сделал не ради меня, а ради скотины, что везла его бренную тушку. Лошади дескать отдых нужен. Лошадь же не железная, ей питаться надо и отдыхать. Мне бродяга не разрешил даже кольчугу снять. Только я нагнулся, чтобы скинуть доставшие меня железо[43], как получил пинок под пятую точку со словами, что воин всегда должен быть готов к нападению. На этом же основании отморозок запретил мне скидывать кольчугу когда-либо, кроме совсем редких случаев. Правда надо отметить должное, он и сам не расставался со своими доспехами делая исключение только для шлема и перчаток.
На привале рыцарь начал меня вводить в курс моей новой жизни. Все оказалось еще хуже, чем я предполагал днем, когда отставал от лошади и слышал отборный семиэтажный. Во время привала рыцарь объяснил почему никто и никогда не просится в оруженосцы к безземельным рыцарям. Для того, чтобы посвятить своего оруженосца в рыцари, сам рыцарь должен быть сеньором или хотя бы владельцем феода, то есть владельцем земли выданной во временное пользование сюзереном, пока рыцарь ему служит. Сам он как рыцарь, относится к самому низшему классу рыцарей из-за имущественного ценза и ожидать от него, что он когда-нибудь сможет посвятить меня в рыцари как-то смешно. Другим словами по местному законодательству я на всю жизнь стал слугой, оруженосцем у него. На памяти рыцаря подобных казусов в истории еще не было. Кому это надо, добровольно идти в пожизненное рабство к бесперспективному рыцарю?! Вчера во время драки, до рыцаря дошло, что законы не запрещают ему принимать кого-то в оруженосцы. До меня никому и в голову придти не могло, что может состояться такой законодательный казус. Поначалу он рассердился думая, что я над ним издеваюсь, но во время драки понял что я и в самом деле настолько туп, чтобы стать оруженосцем.
Кстати, если бы я не встал бы на колени, то я этим просто показал бы что над ним издеваюсь и он меня без зазрений совести прирезал бы. Что не говори, «язык враг мой». Так рыцарь приобрел себе вечного слугу, а я вечное мучение. Отныне мой статус ниже статуса свободного крестьянина со своим леном от сюзерена. Нет, юридически я как оруженосец по статусу выше простого крестьянина, но на практике у крестьянина в отличие от меня меньше гемора по жизни.
Непоняток добавляло и то, что в оруженосцы всегда брали юношей. Молодым легче принять свой новый статус и беспрекословно подчиняться, да и институт воспитания в суровой отдаленности от дома и мамкиной сиськи помогает формировать суровый характер будущих рыцарей. Опять таки, законы напрямую не запрещали брать к себе в оруженосцы хоть стариков, но до меня таких прецедентов вроде не было. Меня все подмывало спросить, а не запрещают ли законы брать в оруженосцы девиц, чтобы обжиматься с ними на привале, с такими дырами в законах я бы не удивился, если бы такое было возможно, но благоразумно молчал. По всем раскладам я теперь до гробовой доски обязан быть рядом с этим дегенератом, надеюсь, что до его гробовой доски, он же все таки не мальчик и естественная смерть к нему придет раньше меня.
На мой осторожный вопрос издалека, о моем статусе в случае его смерти в бою, рыцарь меня огорчил еще раз. В случае его смерти я все равно не стану рыцарем, даже если сниму с него все доспехи и буду выдавать себя за такового. В списках бумагомарателей различных графств, баронств и прочих меня не будет. К тому же на мне не будет какой-то магической метки получаемой при присвоение статуса рыцаря.
