Давая заповедь о том, как соблюдать порядок в церкви, старец так высказался о важности послушания церковного: «Нет выше послушания, как послушание в церкви. Все, что ни творите в ней, как входите и исходите, – все должно творить со страхом и трепетом и непрестанной молитвой, и никогда в церкви, кроме необходимо должного же церковного и о церкви, ничего не должно говориться в ней. Что краше, превыше церкви? Где же возрадуемся духом, сердцем и всем помышлением нашим, как не в ней, где Сам Владыко Господь наш с нами всегда соприсутствует?»
Таковое упражнение может доставить человеческому сердцу тишину и соделать оное обителью для Самого Бога.
Всеми мерами надобно стараться, чтоб сохранить мир душевный и не возмущаться оскорблениями от других; для сего нужно всячески стараться удерживать гнев и посредством внимания ум и сердце соблюдать от непристойных движений.
И потому оскорбления от других должно переносить равнодушно и приобучаться к такому расположению, как бы их оскорбления нас не касались.
Ежели же невозможно не возмутиться, то по крайней мере надобно стараться удерживать язык, по Псаломнику:
Образ такового незлобия мы видим в житии святителя Григория Чудотворца, от которого некая блудница всенародно требовала мзды за якобы содеянный с нею грех; а он, нимало не разгневавшись на нее, кротко сказал некоему своему другу: «Даждь скоро ей цену, колико требует». Женщина, как только приняла неправедную мзду, подверглась нападению беса. Святитель же изгнал из нее беса молитвой.
На втором месте для новоначальных ставит батюшка труд, в чем бы он ни состоял: «Благословляю им, – то есть дивеевским сестрам, – как от сна встают, тут же за работу, читая про себя, хотя бы и на ходу, мое правильце; если так сотворят – спасутся».
«Если есть рукоделие, – давал он после наставление монаху, – занимайся оным; если находишься в келье, не имея рукоделия, всячески прилежи чтению, а наипаче – Псалтири: старайся каждую статью прочитывать многократно, дабы содержать все в разуме». «Если зовут на послушание, иди на оное».
И сам он никогда не пребывал без дела, не допускал себя до праздности. Если был свободен от послушаний и молитвы, то удалялся молча в келью и там принимался за какое-нибудь дело: то вырезал кипарисовые кресты, то читал Слово Божие или творения святых отцов или Жития святых. Кроме Библии и Четьих Миней, у него были творения святого Василия Великого, преподобных Макария Египетского, Иоанна Лествичника, «Маргарит», «Добротолюбие»…
Как известно, малый выход из алтаря и следующее затем вступление священнослужителей в алтарь выражает вступление их в самое небо, и священник тогда молится: «Сотвори со входом нашим входу святых ангелов быти, сослужащих нам и сославословящих Твою благость».
Когда после малого входа и паремий иеродиакон Серафим возгласил: «Господи, спаси благочестивыя и услыши ны», – и, обратясь к народу и дав знак орарем, закончил: «И во веки веков», – он весь изменился, не мог сойти с места и вымолвить слова. Служащие поняли, что ему было видение. Его ввели под руки в алтарь, где он простоял три часа, то весь разгораясь лицом, то бледнея, и все не в состоянии вымолвить ни одного слова.
Когда он пришел в себя, то рассказал своим старцам и наставникам, о. Пахомию и казначею, что он видел: «Только что провозгласил я, убогий, – “Господи, спаси благочестивыя и услыши ны!” – и, наведя орарем на народ, окончил: “И во веки веков”, – вдруг меня озарил луч как бы солнечного света, и увидел я Господа Бога нашего Иисуса Христа во образе Сына Человеческого, во славе, сияющего неизреченным светом, окруженного небесными силами, ангелами, архангелами, херувимами и серафимами, как бы роем пчелиным, и от западных церковных врат грядущего на воздухе.
Приблизясь в таком виде до амвона и воздвигнув пречистые Свои руки, Господь благословил служащих и предстоящих. Посему, вступив во святой местный образ Свой, что по правую руку царских врат, преобразился, окружаемый ангельскими ликами, сиявшими неизреченным светом во всю церковь. Я же, земля и пепел, сретая тогда Господа Иисуса Христа, удостоился особенного от Него благословения. Сердце мое возрадовалось чисто, просвещенно, в сладости любви ко Господу».
