Немного потоптавшись у забора, я села в машину и поехала искать другие пути к Виктору Воронову. В одном можно быть уверенной точно — у его семьи появились деньги.
Дома меня ждал обед — треска с грибным соусом, с рисом и овощами, томатный суп и домашний чай из клюквы и мяты. Несмотря на грустную историю званого обеда у Бланков, Мила не оставила свое хобби и продолжала изобретать новые рецепты чайных букетов. Но ни вкусный обед, ни забота родственницы не помогали избавиться от постоянных мыслей о Витьке Воронове. Как его найти? Откуда у него деньги? Может быть, Витька Воронов и есть тот самый паренек, забравший выкуп и так ловко сбежавший из машины ночью? Где он может скрываться?
С тетей все эти вопросы обсудить было невозможно, да я и не привыкла делиться своими рабочими проблемами с кем-либо из близких. Хотя с недавних пор появилось одно исключение, вернее, появился. Вот кто мне нужен, рыжеволосый следователь! У него всегда есть пачка листов для рисования схем и нахождения ответов.
Куски трески перекочевали в небольшую кастрюльку. К своим кулинарным дарам я добавила утреннее творение Милы — зерновые тосты с яичницей внутри — и направилась по привычному маршруту.
Этот визит был очень кстати, съестные запасы Скворцова закончились, гипс еще не сняли, так что он сидел дома и мечтал о том, как станет на двух ногах ходить каждый день в магазин. Он с жадностью пообедал моими припасами и потребовал отвезти его за едой в супермаркет. Вообще долгое сидение дома утомило парня, и он рвался в бой. Подробно выспросив о моих приключениях на причале маленького озера и в заброшенном пионерском лагере, Максим предложил свою помощь. Но совсем не бескорыстно, идея проследить за Женевьевой не оставляла его. Наблюдать за энергичной учительницей музыки, когда еле скачешь по своей квартире на костылях, очень сложно, так что он предложил мне сделку. Скворцов организует встречу с участковым того захудалого района, где живет Витька Воронов с семьей, а я один день в паре с ним на моем «фольке» слежу за передвижениями Женевьевы.
Начали мы с отделения полиции. Там довольный следователь бегал по кабинетам, ну как бегал, прыгал на одной ноге, обменивался новостями с коллегами. Когда мое терпение было уже почти на исходе, Максим позвал меня в крошечный мрачный кабинетик, усадил на опасно покосившийся стул:
— Вот, знакомься, Борис Андреевич, можно дядя Боря. Он уже двадцать лет как участковый в районе, где твой Воронов живет. Знает все про всех. Да, дядь Борь?
Борис Андреевич по-доброму кивнул и уточнил:
— Чай или кофе?
Участковый выглядел совсем не грозным сотрудником, следящим много лет за порядком; из-за пышных усов, круглого живота, обтянутого формой, и манеры пыхтеть при движении напоминал он скорее моржа, дружелюбного и громоздкого. Заварил он нам крепчайший чай, который вызвал бы неодобрительную гримасу тети Милы, и поделился со мной историей семьи Вороновых.
А была это именно семья, дружная и громкоголосая. Колю Воронова природа наградила и слухом, и прекрасным голосом с бархатистыми перекатами, простому слесарю на заводе этот талант помог покорить смешливую, с задорными ямочками на щеках, Катюшу, которая проходила практику от института в бухгалтерии. Вечера они проводили в местном доме культуры, где девушка сама научилась играть на гитаре; они разучивали популярные тогда песни и всегда были желанными на любых посиделках.
Институт Кате пришлось бросить из-за беременности, проходила беременность очень тяжело, Коля только успевал забирать девушку из больницы и снова отвозить ее туда с уже ставшей привычной дорожной сумкой. Когда родился Виктор, молодой отец взял все пеленки и ночные укачивания на себя. Он ночами носил громкоголосого малыша и пел ему весь репертуар, от старинных романсов до колыбельных собственного сочинения.
Молодая пара только успела сыграть скромную свадьбу, только двухлетний Витька показал свой упрямый характер в первом детском саду, как Катя снова начала округляться и складывать на полке в шкафу аккуратную стопочку распашонок и чепчиков, теперь розовых. Беременность в этот раз проходила без сложностей, и Катя все не торопилась уходить в декрет. Пока однажды утром, прямо в бухгалтерии завода, где она работала на полставки, у нее не начались схватки. Торопливая Машка родилась сразу в машине «Скорой помощи».
