Вскоре в школу начала ходить и Марта. Ей потребовалось гораздо больше времени, чтобы восстановиться психологически. Через несколько месяцев все стало на свои места. Мы продолжили общаться, даже записались в один литературный кружок, а после и вовсе начали встречаться. Время близилось к зиме и попутно к моему дню рождения. За все это время я так и не попытался вернуться назад, да и желания особо не было. Раз уж этот мир не дал мне возможности отправиться назад, в будущее, то и я не обязан умолять его об этом каждый день. В конце концов, жаловаться не приходится. Марта и мама сильно сдружились, иногда они даже выдают друг другу мои секреты. Но я не злюсь. Дела по учебе пошли в гору. Если до этого я кое-как закрыл все школьные экзамены, то сейчас я являюсь одним из лучших и претендую на золотой аттестат. Книга о моих приключениях в этом мире завершена, осталось только покончить со школой и наведать пару-тройку издательств с готовым материалом.
Середина декабря – лучшая пора. Сначала я принимаю подарки на день рождения, а затем и на Новый Год. Сегодня, в воскресенье, в нашем доме собрались самые дорогие мне люди. Среди них, конечно, присутствуют несколько одноклассников, которых я позвал только по настоянию Марты. С ее точки зрения, так будет веселее и вообще, чем больше друзей, тем лучше. Тем более, что после смерти Фредди я и вовсе перестал общаться с другими людьми.
– Привет! Проходи, Алиса!
– Элис! Риччи, когда ты уже запомнишь?! Вроде учимся вместе уже десять лет!
– Ой, извини! Понимаешь, для меня это одно и то же, мама всегда мне твердила, что эти имена созвучны, вот я и…
– Понятно, только не вали все на свою мамочку, она у тебя просто золото, а не человек!
– Ага, все так говорят! Прожили бы вы с ней столько, сколько и я!
– И что бы изменилось?!
– Не знаю. Ты лучше раздевайся и проходи за стол.
– Хорошо. Тут тебе это, в общем, держи свой подарок!
Она протянула мне очередной галстук, в придачу к тем трем, что лежали на моей тумбе. И надо же было сказать Марте, что я просто обожаю этот аксессуар. В итоге, мы имеем три рубашки, и ровно три шейных платка. Комплект собран! И все это к единственным приличным брюкам.
Закрыв входную дверь, я пошел переодеваться в свою комнату. Войдя внутрь, я столкнулся с Мартой, которая сидела на диване и явно что-то хотела мне сказать.
– А ты чего тут, а не с гостями?
– Ричард, понимаешь, я хотела тебе кое-что сказать.
– Погоди! Нельзя расставаться со мной прямо на моем дне рождении?!
– Что?! Прекрати нести глупости!
– Хорошо, извини, так что ты хотела? – продолжил разговор я, попутно натягивая брюки и рубашку.
– Я понимаю, что сегодня не лучший день, чтобы это сказать. Прошло ровно два месяца с тех пор, как Фред…
– Давай не будем об этом сегодня.
– Но если не сегодня, то когда?
– Ты о чем? – настороженно спросил я.
– После тех событий, я не восстанавливалась психологически, я проходила обследование. Мама настояла, чтобы я тщательно проверила каждую клетку своего тела. Вдруг что-то внутри пошло не так и все…
– Прекрати об этом говорить!
– Прости. Так вот, я прошла обследование, и у меня нашли одну редкую болезнь. Говорят, случай один на миллион, да и шансы невысоки, но они есть! На следующей неделе мы переезжаем в другой город, в очень хорошую больницу. Врачи будут пытаться спасти мою жизнь. Но вместе мы справимся, верно?
Воспоминания вышибли меня из этой реальности. Тогда, в моем мире, Марты не было на фотографии не из-за того, что я дал маньяку расправиться с ней. Марты не было потому, что она уехала в другой город, на лечение. И тогда, десять лет назад, я тоже должен был танцевать с ней последний школьный вальс, но болезнь посчитала иначе. Вот почему я так быстро забыл про нее. Мне просто не хотелось держать в голове эти больные воспоминания.
Затем после первого же бестселлера ко мне пришла бешеная популярность, а вместе с нею и горы денег. Я не смог написать ничего нового не потому, что потерял свою музу, а потому, что попросту не мог сделать этого физически. Проблемы с родными окончательно добили меня. Я начал увлекаться околотибетской литературой, и внезапно открыл для себя такое понятие, как тульпа. Вскоре моим единственным другом была лишь стабильная, видимая только мне, часть моего сознания, галлюцинация, если можно так выразиться. Разговоры с Сарой могли длиться целый вечер. И не было того соседа Барри. Это я заперся от всех остальных, каждый день заказывал еду и довольствовался своими четырьмя стенами вместе с психическим расстройством. Один только Фред пытался вытащить меня из этой петли. Навещал практически каждый день, заставлял выбираться на прогулки, и даже тогда вывез меня на природу вопреки моим отказам. Но почему в голове сложилось все иначе?
«Ричард, с тобой все хорошо?» – послышался голос вдали. Я поднял голову и обнаружил, что лица людей, стоящих рядом со мной, размыты, весь мир будто рушится, мое тело становится тяжелее самой массивной черной дыры, а в глаза бьет яркий свет.
«Пора просыпаться!» – сказал все тот же знакомый мне голос. Весь мир провалился вместе со мной и вдруг…
