— Убит, — ответил Алексей, — совсем недавно, во время захвата на Большой Захарьевской улице. Застрелен при попытке к бегству.
— Слава богу! — неожиданно сказала вдова и перекрестилась. — Грех желать человеку смерти, но он был отъявленным негодяем. Я видела его всего раза три или четыре, и всякий раз у меня тряслись руки и ноги от страха. А как его боялись собаки! Смешков рассказывал мне, что как-то они вдвоем заблудились на Аляске. Попали в сильную метель, Саша чуть не погиб от голода, а Федот ел ездовых собак, пил их кровь и, когда Сашу и его нашли эскимосы, чувствовал себя прекрасно.
— Теперь понятно, почему его боялись собаки. Говорят, они за версту чувствуют человека, который не брезгует собачатиной, — сказал Тартищев. И в свою очередь спросил:
— Чего ради его занесло на Аляску?
— Они с Федотом золото там искали, но, кажется, не поладили с полицией, и им пришлось бежать. Надо сказать, он по всему свету поколесил. Был на Тибете, в Индии, в Европе… Плавал матросом на кораблях, торговал, воевал… Хотел заработать много денег, чтобы ни в чем не нуждаться и перестать скитаться… Но не получилось. — Екатерина Савельевна бросила взгляд на часы и вскрикнула:
— Уже три часа они вместе. Даже если ничего не случилось, Верочка обесчещена.
Что можно подумать о барышне, которая всю ночь провела с мужчиной один на один.
— И все-таки вы знаете, почему он выбрал Веру, а не вас! — заявил Тартищев. — Просто гордость мешает вам сказать нам правду.
— Нет, не гордость! — Вдова сжала кулаки. — Я очень боюсь за Веру! — Она помедлила секунду, перекрестилась и решительно произнесла:
— Александр увез Веру силой, впрочем, она не слишком сопротивлялась, когда он приказал ей связать меня. Он пригрозил, что самым жестоким образом надругается над ней, а потом еще Федот развлечется, если я сообщу о краже денег из сейфа. А тот вообще ни одну женщину не пропускал. Даже нашей кухарке, а ей уже за пятьдесят, пытался под юбку залезть. Еще сказал, если я расскажу полиции, кто он таков на самом деле, то убьет Веру.
— Но вы так и так рассказали.
— И что мне оставалось делать? Спасать негодного любовника? Ради чего? Мне дочь дороже! Притом, я еще не все рассказала…
— Что значит — не все? — спросил Алексей. — Но я, кажется, догадываюсь, о чем вы не решаетесь нам рассказать!
Смотрите. — Он достал из кармана подметное письмо. То самое, которое сыщики нашли на даче в день убийства Карпа Лукича Полиндеева. И, не выпуская листка из рук, поднес его к глазам вдовы, — Вы хорошо знаете почерк вашего супруга.
Что в этом письме выведено его рукой, а что — другим человеком?
Екатерина Савельевна кинула беглый взгляд на бумагу.
— Письмо писал Карп Лукич. Второй почерк мне не знаком.
Алексей свернул листок и спрятал в карман.
— Так вы и раньше знали, кто его автор. Значит, в первый раз я немного ошибся. Карп Лукич не получал письма. Он сам его написал. И уж не из своего ли управляющего решил вытянуть денежки? Но зачем? В чем предосудительном он мог заметить своего служащего, чтобы шантажировать его? Обычно все происходит наоборот… Или он решил заработать на адюльтере собственной супруги?
— Крайне глупо… — сказала Екатерина Савельевна. — Если бы Карп Лукич узнал… Нет, нет, он устроил бы грандиозный скандал. Здесь другое… — Вдова понурилась. — Вы правы, я знала об этом письме. Но не смогла отговорить мужа… Он все-таки написал его. Дело в том, что в одном из грабителей, которые ограбили то ли банк, то ли почтовую карету, он узнал Федота. Тот был в маске, с накладной бородой и в парике, но Карп Лукич узнал его по сапогам. Как-то Федот заезжал к нам за Александром. Саша представил его своим товарищем по путешествиям. Карп Лукич еще тогда обратил внимание на эти сапоги. Говорит, такие шьют только на Крайнем Севере, из оленьей кожи. И колодка особая. Муж рассказал мне, что разбойники украли очень много денег и он заставит их поделиться. Одним словом, совсем с ума сошел…
Я его просила, убеждала, что он ошибся… А он уперся…
— Мы подозреваем, что это письмо стало причиной смерти вашего супруга. Имеется целый ряд улик, что его убийцей является Федот, — сухо сказал Алексей. Чувствовал он себя неважно. Ведь это он так неудачно пошутил, когда Карп Лукич спросил его, много ли взяли денег. Но купец тоже хорош гусь, узнал похитителя, а полиции не сообщил. Вот и поплатился сполна за собственную жадность.
— Найдите Сашу, — сказала Екатерина Савельевна, — я хочу посмотреть ему в глаза. Он лицемерно выражал нам сочувствие, соболезновал, успокаивал, а сам прекрасно знал, что именно Федот расправился с Карпом Лукичом.
— Скажите, Екатерина Савельевна, у Федота имелся револьвер марки «веблей»?
— Не знаю, — пожала вдова плечами. — Оружия при мне он не показывал.
