– Ты живешь здесь, в этом районе? – спросил я. – В смысле, в реале. Можешь не отвечать, если это секрет.
– Живу.
– Ага… – Я поразмыслил. – Ты увидел машины полиции и понял, что в реале совсем рядом с тобой совершено преступление. И решил вмешаться. Хорошая мысль, Лайм, ты молодец. Что-нибудь из расследования понял?
– Ничего не понял, – ответил Лайм с безразличием. – Смотрю, как они возятся.
– Это НПС. Ты можешь отвлечь их, как тебе вздумается, и на реал это не повлияет. Я бы покрутился рядом, пока они не уйдут, и изучил место сам. А сидя тут, ты ничего не узнаешь. Не здесь и не сейчас. Лайм, ты тратишь время.
– Мне все равно. Я буду сидеть тут.
Что-то мне не давало покоя в его интонации. Лайм собрался торчать здесь до второго пришествия, оно и понятно. Вернее, до первого – официально же игра запустится только завтра. Но хочет ли он этого? Или просто не знает, куда идти?
Загадочный игрок, апатично настроенный и к цифровому миру с полной свободой, и к живым игрокам вокруг. Что с ним случилось, от кого он бежит?
И тут я понял.
– Лайм, ты пробовал выйти из игры? – спросил я.
Он кивнул. Я повторил его жест, выражая максимальное сочувствие.
– Какой у тебя уровень?
– Второй, – ответил он.
Я прикинул в уме. Десять процентов плюс трижды два – шестнадцать.
Лайм при выходе из игры неминуемо попал в Батискаф, где получил удар по нервной системе, и спас его только фильтр, снижающий вероятность гибели до порога в шестнадцать процентов. Ему попросту повезло. Как повезло и мне, и Меркуцио. Мы все побывали в Батискафе, и на нашу сторону стала математика. Но теперь, зная об опасности, надо отказаться от попыток искушать судьбу впустую. Мне нужно притащить Лайма к остальным, где мы спокойно все обсудим.
Глядя на Лайма, я внутренне содрогнулся. До этого я старался не думать о том, через что прошел я сам со своей попыткой выйти из игры. А ведь у меня и уровень повыше будет. Четвертый – это получается… двадцать два. Твою же мать, я только начал играть, и вероятность моей смерти в Батискафе уже двадцать два процента?!
И все же – почему Лайм настолько плохо выглядит? В данной ситуации недостаток знаний работает лишь на пользу психике. А смотрится игрок так, будто его пытали током с самого начала. Но, возможно…
– Лайм, сколько раз ты пробовал выйти из Версианы сегодня? – спросил я.
– Пять, – ответил он и даже зашевелился – интенсивнее, чем волосы у меня на голове. – Пять попыток, и каждый раз меня выкидывало назад.
– Пять раз, – повторил я, стараясь поставить взбесившийся калькулятор в голове на место. – Лайм, послушай меня. Из игры пока нельзя выходить, процедура сломалась. Мы с другими игроками решаем вопрос. Но ты больше не пробуй, хорошо?
Он опять безучастно кивнул, и я не выдержал – встал, схватил его за воротник и повернул к себе, поднимая с бордюра.
– Друг, я серьезно, – сказал я с напором. – Попытка выйти из Версианы убивает. Ты пять раз сыграл в рулетку с шестизарядным револьвером. Больше не пробуй. Слышишь?!
– Да. – Лайм не сделал попыток высвободиться, почти повиснув на воротнике куртки. С уколом отвращения к себе я отпустил парня. Все же мой высокий рост давал свои преимущества. Жаль, что к нему не шло могучее телосложение, но это я исправлю. Побыв пару часов в Версиане, я стал на удивление ценить реальный мир.
– Слушай, как мы поступим, – начал я. – Сейчас ты успокаиваешься, и мы с тобой едем на Бульварное кольцо. Там нас ждут живые люди, не боты. Мы все вместе сядем и подумаем, как быть. Это всего лишь игра, нам не надо ее бояться. Просто отыщем способ выйти из Версианы любым другим способом, у нас все получится.
– Хорошо. – Лайм кивал все еще рассеянно, но мои слова он, похоже, услышал как должно. – Куда идти?
– Такси поищем, – откликнулся я и вспомнил про сианофон. Должна же быть услуга вызова?
Лайм избавил меня от ненужного ожидания, начиная проявлять инициативу:
– Тут на углу с «Эльбрусом» всегда машины стоят. Бомбилы местные, меня они знают.
– Бомбилы тоже пойдут, – согласился я, понимая, что мне, в случае чего, в метро за Лаймом не угнаться. – Только вряд ли они тебя узна́ют. Лайм, я повторяю: тут нет живых людей. Твои друзья-боты тебя не вспомнят, даже если ты с ними заговоришь. Или ты уже пробовал?
– Девчонку из соседнего двора видел, – признался парень и немного смутился. – Взрослую уже… заговорил с ней.
– И что? – Я направился к дороге, всем видом призывая следовать за собой. – Узнала тебя?
– Нет. Времени много прошло. Она с коляской была, ушла быстро.
– Вот видишь, настоящая так не поступила бы, – заверил я, надеясь, что Лайм не станет сильно вдумываться в мои слова, ничем не обоснованные. Кто знает, как бы поступила его старая подруга в реальном мире? Хотя, если Лайм даже и начнет задумываться, это лишь пойдет ему на пользу.
Такси мы нашли без труда. Я расстался с парой купюр в кошельке и забрался к Лайму на заднее сиденье. Всю дорогу он смотрел в окно – совсем как я с утра. Надо же, как быстро я прошел путь от новичка до почти Джека.
– Первый раз в Версиане? – спросил я.
