Главный обман Версианы в том, что она выдает себя за игру. Мне не за что винить ее. Она грешит этим не больше, чем мир снаружи.
– Ты решил тут поселиться? – послышался голос из прихожей.
Я повернул голову. Лайм стоял, держась за угол, глядя на меня с нервной улыбкой. Похоже, он был пьян.
– Ты совсем не качался? – спросил я.
Лайм рассеянно дернул головой.
– Для человека, который очень любит Версиану, ты слишком мало играешь, – вымолвил я.
– С чего ты взял, что я люблю Версиану? – пробубнил Лайм.
– Да хотя бы с того, что ты сумел произнеси ее название, хоть и нажрался. Ну и потом…
Я встал так, чтобы не находиться между Лаймом и окном.
– Ты убил своего брата за сиано-костюм, – добавил я. – Скажи, оно стоило того?
Лайм стоял долго, словно вникая в смысл вопроса. И затем выдавил:
– Нет. Не стоило.
– Ну почему же? – Я взглядом поискал на столе что-нибудь острое. – Ты же не видел весь контент. Бегаешь вокруг своего дома и глушишь водку.
– Это был вискарь, – возразил Лайм.
– Пусть. Неважно. Знаешь, где ты накосячил?
– Ну?
– Когда вытаскивал костюм из квартиры. Не стоило переть его к себе домой в фабричной упаковке. Легко вычислить. Думаю, полиция просмотрит камеры наблюдения и поймет, чего в доме не хватает. А квитанция осталась. Ты не догадался ее поискать, потому что не знал, что она существует. На почте подтвердят – покойник получил дорогостоящую вещь. Дома ее нет. Зато есть запись, как ты ее тащишь по улице и заходишь с ящиком в свой подъезд. Ставлю бочку вискаря, что ты не выдержишь и минуты допроса. Даже самого вежливого.
– Нет, – снова мотнул головой игрок. – Не выдержу.
Конечно, он и не думал набрасываться на меня. Даже если бы он попытался – наша разница в уровнях не играла ему на пользу. Пусть я не качал силовые навыки, но в сугубо моральном плане я понимал особенности происходящего намного больше, чем Лайм. Ситуацию надо было решать другими методами. Не силовыми.
Я вытащил сианофон, вдавил три цифры.
– Добрый вечер, я хочу сообщить о преступлении, – сказал я. – Федеративный проспект, дом тридцать девять. Проверьте, тут с утра случилось убийство. Преступник вернулся на место преступления, и я его задержал. Буду ждать на месте.
– Что ты делаешь? – спросил Лайм.
Убрав гаджет, я ответил:
– Помогаю нам обоим завершить квест. Не переживай. Ты получишь весь нужный тебе бесценный опыт.
Лайм сидел на стуле, как бедный родственник. Жестокое сравнение, но так уж он выглядел. Я ждал приезда полиции, ввалившись в кресло напротив, и глядел на потерянного парня, который настолько ушел в себя, что было невозможно понять, о чем он думает и думает ли вообще.
Оказывается, Версиана – неплохая площадка для изучения внутренних аспектов человека, от психологии до банальной физики. Лайм сидел, нелепо скрючив ноги, сложив ладони между колен, прислонившись виском к углу шкафа. Ясно без слов, что он принял естественную для себя позу, привычную конкретно для него, в этом месте и на этом стуле, когда бывал в гостях у брата сотни раз. Возможно, на этом стуле он обувался. Или ждал, когда ему мать соберет завтрак в школу – если предположить, что это родительская квартира. В любом случае Лайм сейчас вел себя так, как ему было привычно, – с поправкой на то, что на деле он валялся внутри сиано-костюма где-то там, снаружи. Как и я.
Ученые могут сколько угодно пилить гранты, доказывая, что за привычки тела отвечают мышечная память и строение костей, – но сейчас от настоящего Лайма в Версиану протянулась лишь река нейронов через разъем с тремя датчиками, прижатыми к шейному отделу позвоночника. И больше ничего. Физически Лайма здесь не было, проходил только его образ, такой, каким он сам себя видел, – тем не менее этого оказалось достаточно для воссоздания поз, привычек, системы ценностей и прочего. И я, сидя в комнате и глядя на Лайма, воспринимал его точно так же.
– Какой у тебя уровень? – прервал я молчание.
– Четвертый, – монотонно ответил Лайм, растягивая звуки.
– Четвертый, – повторил я. – Ты издеваешься?
Игрок неопределенно пожал плечами. Он не собирался расставаться со своей апатией, как будто мог закрыться ею от окружающего мира.
