– Не смотри, – сказал я и оттащил тело в сторону.
– Не смотрю. – Шанталь забралась в кабину. Я залез в кресло рядом с ней.
– Мне не поместиться, – пожаловался Бурелом, тщетно пытаясь пропихнуть себя на заднее сиденье.
– Лезь в багажник! – скомандовала Шанталь, щелкая кучей непонятных мне тумблеров и попутно открывая грузовой отсек. Медведь услышал раскрывающиеся створки, забрался внутрь.
Чтобы отвлечься от кошмара снаружи, я принялся смотреть, как Шанталь приводит летающую машину в готовность. Ее руки уже перестали трястись, хотя мои еще продолжали.
– Что надо качать, чтобы управлять такой штукой? – спросил я.
– Двести часов практики, – отозвалась Шанталь, выставляя на навигаторе Измайловский парк.
Вцепившись в ручку двери, я напомнил:
– Но в Версиане мы были только двадцать часов.
– Ага, – сказала Шанталь.
Я пытался вникнуть в слова девушки, и затем до меня дошло.
– Постой, – пробормотал я. – Ты что, в реале им управлять умеешь?
– А в чем проблема? – В отражении глаз девушки на стекле показались насмешливые огоньки.
– Да нет, просто… Как, когда?!
– А ты не спрашивал, откуда я верхом ездить умею?
Медведь в заднем отсеке загоготал, перекрывая тряску салона.
«Варьете» оторвался от земли, полетел на восток, оставляя взбешенный город внизу. Открывавшийся вид был за гранью понимания – искусственные огни выглядели хаотичными движениями очумевших и умирающих муравьев, а плазменный покров в небе казался воплощением жизни. Прошло уже шесть минут полета, но я все еще не пришел в себя. Да уж, не придется мне писать обзор по сегодняшнему сеансу игры.
– Знаешь, у меня на каждой выставке интервью взять пытались, – прокричала Шанталь через шум в кабине. – Каждый, кто фоткался, спрашивал, как я придумала это название – Версиана. Я и привыкла уже. Сочинила историю, что виртуальная реальность и все такое.
– На самом деле не так? – спросил я.
Девушка помотала головой, чуть улыбаясь.
– Вертолет Сикорского, – ответила она. – Папа учил на таком летать, пока не отдал меня в аэроклуб. Он называл его Версик. А я говорила, что это девочка. Придумала свое имя. Так и родилось – Версиана. А логотип, что на моей майке, – вообще вертолет вверх ногами, только отфотошопленный. Забавно, да?! Но ты молчи про это, ладно? Это секрет!
– Обещаю, – произнес я сразу, как кровь отхлынула от лица. Мне хотелось задать Шанталь тысячи вопросов. Стоило жить ради того, что появился шанс это сделать.
Мы долетели до Измайловского парка. Даже без навигатора я мог бы сразу понять, что это он. И не только по характерным гостиничным высоткам «Абэвэгэдэйки».
Гигантская площадь парка оставалась единственным темным пятном в обозримом мире. По крайней мере, тут еще не начался пожар.
– Приземляйся в любом безопасном месте, – попросил я, попутно прижимая к уху сианофон и надеясь, что разберу в шуме нужные слова. – Лайм! Мы на вертолете! Ты где?
– Стадион, – еле расслышал я. – Меня тут скоро убьют. Здесь уже…
Я подавил ироничную гримасу и сказал:
– Прорывайся к центру, мы скоро сядем.
И, повернувшись к Шанталь, скомандовал:
– В центр «Вымпела» давай.
– Который из них «Вымпел»? Я три стадиона вижу.
– Центральный, который самый крупный.
– Поняла… блин!
Ее возглас передался мне, когда перед нами внезапно возникла воздушная аномалия – темное пятно диаметром метров сорок, внутри которого поблескивали крупные квадратные пиксели. Шанталь попыталась увести вертолет с траектории, но винты все же зацепили пространственную дыру.
Свист приборов резко стал выше. «Варьете» падал вниз, беспорядочно петляя. Запертый в багажном отделении медведь, похоже, кувыркался во все стороны и никак не добавлял баланса нашему падению. Я сделал единственное, что мог, – нащупал кнопку открытия грузового отсека, которую вначале нажимала девушка, и вдавил ее, выпуская Бурелома наружу.
Фары вертолета высветили стадион, полный людей. Их было несколько сотен. Я не успел заметить, что они делали, – винт намотал на лопасти несколько тел, разрубая на части и ломаясь сам. Кабина пропорола траву, затем «Варьете» врезался в деревянную будку, где затих на всю короткую жизнь, оставшуюся Версиане до обнуления.
Одна из фар все еще работала, освещая образованные нами деревянные руины. Нижнюю половину стекла уже засыпало грязью и опилками. Через верхнюю мелькали приближавшиеся к нам фигуры. На спасателей они не были похожи от слова «совсем».
Шанталь лежала на приборной панели – точнее, того обилия электроники, которое в «Варьете» заменяло привычную россыпь рычажков. Девушка не подавала признаков жизни.
Мне сразу стало крайне дурно. Выбив ногой заклинившую дверь, я выволок Шанталь с места пилота на свою сторону, не зная, хвалить ее или ругать за то, что не пристегнулась. Уж за двести часов практики можно было и вспомнить о таких вещах. Хотя и сам хорош…
