— Да состоялся у нас гениальнейший… диалог, — Минус продирала гребнем спасённые волосы и морщилась: непривычно увязанные на ночь в шишку космы запутались и ни в какую не хотели расчёсываться. — Вы, кстати, друг друга стоите: что один, что другая моду завели меня у стенки зажимать. Тормозит меня наша Леночка в сенях и с самым серьёзным видом начинает выяснять, что же во мне такого её драгоценнейший Карпатик нашёл. А я додумалась ляпнуть — я тогда и не подумала, что она в этот бред поверить может! — что у меня бабка была ведьмой, и тебя я приворожила. На волосы. Ну, как про Далилу и Самсона примерно, мы же вечером о той локации болтали, ну и…
— Кто вас, женщин, разберёт… — философски вздохнул Ксенобайт, получив от Леночки подтверждающий кивок и тщетно попытавшись заглянуть в стыдливо потупленные глаза. — Вот две взрослые, нормальные девушки. На секунду одних оставь, и начинается: одна умы неокрепшие смущает, вторая в инквизицию святую подалась. Но Леночку ещё понять можно: она-то хоть влюблённая, а им мозгом головным по статусу думать не положено. Я бы даже сказал, что эта неспособность и есть показатель влюблённости. Но вот от тебя, Минус, я хоть немного разумности ожидал.
— Зря, — ядовито фыркнула та. — И вообще…
— Что «вообще»? — с подозрением уточнил программист после полуминуты молчания.
— Ничего, — отвела глаза девушка. — Заканчивай давай Страшный Суд. Леночку в Чистилище на три дня — пусть тарелки моет. Во избежание, так сказать, рецидива. И убери уже этот ужас; или завяжи, или достригай: смотрится кошмарно.
— Вот мне не начхать, — хмыкнул Ксенобайт. — Теперь из принципа буду так ходить. Живым напоминанием о том, что не стоит провоцировать влюблённых девочек. Иди уже сюда: сидишь там, шипишь. Вот постриглась бы тоже, хоть из солидарности, и никаких проблем с расчёсыванием.
— Постарайся смягчить меня, чтобы я убила тебя быстро, — сверкнула глазами Минус. — Постричься, ага. Я скорее себе горло перережу. Или кому-нибудь другому. Причём скорее другому.
— «М» — мании, Минус, маньячка, — выдал программист.
— Всё ещё «алфавит шизофреника»? — вздохнула та. — Даже не смешно уже. К тому же, «м» уже была. Дважды. Вот «з» — ни разу, хотя ты зараза редкостная.
— Пострадавшая из-за тебя зараза, — поправил Ксенобайт. — Требую моральной компенсации.
— Кофе кончился, зефира нет, массаж тебе делать мне лень, — отрезала Минус. — И вообще, мне ещё Леночку дубль два дорисовывать. И их парный с Егором для себя копировать. Так что нет. Ну, или позже. Намного позже. Часа через четыре, быть может.
— Не принято, — отрицательно мотнул головой программист. — И я хочу твой портрет. Твой портрет тебя, в смысле.
— Зачем? — озадачилась девушка. — Просто меня-меня тебе мало?
— А вдруг просто тебя-тебя постригут этой ночью, — пожал плечами Ксенобайт. — Рисунок-тебя постричь уж точно не удастся, а мне будет, с чего изображение на надгробии заказывать.
— Оптимизм и вера в будущее из тебя прямо хлещут, — Минус вздохнула и потёрла лоб. — Ладно, нарисую. В первый раз рисую автопортрет, ну надо же, а. Особые пожелания есть?
— Чтобы похоже, а в остальном — развлекайся, — заказал программист.
— Посуду моет Леночка, готовит Егор. Должна же я хоть чем-то заняться, — Минус, перерыв гору хлама в сенях, вытащила старое облезлое коромысло, бывшее некогда зелёным. — Давай, вдвоём же быстрее получится. Я решила не копировать их парный портрет: просто сфоткаю на планшет, и всё.
— Тебе просто не хочется рисовать свою наглую физиономию, верно? — прищурился Ксенобайт.
— Я нарисую, просто позже, — виновато дёрнулась Минус. — Хотя ты прав, конечно: не хочется. Но я нарисую, правда.
— Ну смотри мне, — программист с подозрением смерил её взглядом и вскинул новое лакированное коромысло на плечо.
— Смотрю я, смотрю, — вздохнула девушка, действительно цепко впиваясь взглядом в щурившегося от солнца друга, поправлявшего извечное пенсне.
— Ты тащишь? — уточнил Ксенобайт.
— Тащу, — послушно отозвалась Минус. — А что?
— Ничего, — пожал плечами программист. — Тащи, тащи… Вот, стоп. Теперь понемногу, по чуть-чуть.
— Всё, нет? — девушка понемногу вытаскивала провод. — Стой, застрял!
— Сейчас отцепим… — Ксенобайт, пыхтя, привстал на цыпочки, чуть подавая провод вперёд-назад. — Пошёл?
— Погоди… Вот ещё… Вот, пошёл! Много там ещё?
— Сантиметров тридцать, — отозвался программист. — Тут осталась та порнография из изоленты, её пропихивать придётся.
— Пропихнём, — выдохнула Минус. — Вот чем мы с тобой думали, когда на это подрядились, а?
— Точно не головой, — мрачно подытожил Ксенобайт. — Ну ладно, зато тарелка теперь барахлить не будет. Ты там не навернулась ещё?
