Завидев Ксенобайта и его свиту, пещерные люди втянули головы в плечи. Шаман славился дурным нравом, обширными связями в мире духов и развитым чувством юмора — еще более нездоровым, чем у создателей игры.
— Следственная группа на месте? — угрюмо осведомился программист.
Мак-Мэд молча кивнул на суетящихся ботов. Они суетились вокруг лежащей на земле шкуры, из-под которой выглядывали грязные пятки примерно сорок седьмого размера. Ксенобайт подошел к шкуре и заглянул под нее.
— Эк его, однако, — покачал он головой. — Кто обнаружил тело?
Охотники молча вытолкнули вперед одетого в потертую шкуру субъекта.
— Я мог бы догадаться, — вздохнул Ксенобайт. — Гадючий Язык, ну как так получается, что ты каждый раз появляешься там, где происходит какая-то ерунда?!
— Не знаю, шаман, — с достоинством пожал плечами Гадючий Язык.
— Ладно, рассказывай.
— Это Ужасный Тумбарикиту пришел за Свирепым Жуком, — сообщил Язык. — А оно и понятно: Свирепый Жук всегда сердил духов, уж больно своей силой похвалялся. Вот, к примеру, три дня назад гулял я по лесу возле Вонючих Болот. Гляжу — сидит Свирепый Жук, а в руках у него яйцо бронтозавра. Понятно дело — кладку нашел. И ведь что характерно: ежели он кладку нашел, значит, там не одно яйцо, так? А больше одного за раз ему не съесть…
Все машинально глянули в сторону накрытого шкурой тела. Гадючий Язык на миг задумался и менее уверенно продолжил:
— Ну… ну два за раз, но это же предел. Я ему говорю: поделись, ибо не оскудеет рука дающего…
— Чего?! — вытаращились Ксенобайт с Мак-Мэдом.
— Поговорка такая, у питекантропов подслушал, — гордо похвастался Гадючий Язык. — Так вот, говорю, поделись, ведь пропадет же… А он…
— Стоп-стоп-стоп, — замахал руками Ксенобайт. — Первое. Три дня назад все племя коллективно рыло ловушку на мамонта. И, если я не ошибаюсь, вы с Жуком от работ освобождены не были. Так что это вы делали у Болот?
— Э-э-э… — смутился Гадючий Язык. — Ну…
— Так, Язык, — потер руки Ксенобайт. — На два дня штрафных работ ты уже наговорил. Второе. Если вы обнаружили кладку бронтозавра, то должны были сдать ее на благо племени.
— А это не я нашел, это Жук нашел! — быстро возразил Гадючий Язык.
— Но ты знал об этом и не донес! Еще денька два штрафных работ.
— Я опасался жестокой мести и насилия со стороны Жука! — отчаянно завопил Язык. — Он так и сказал: «в морду дам!». И не поделился!
— Молчать! — неожиданно взревел Ксенобайт. — Отвечать! Когда и при каких обстоятельствах обнаружил тело Жука?!
— Да только что! Иду, никого не трогаю, а он тут валяется.
— Почему сказал, что за ним кто-то пришел?
— Ну так это ж ясно дело: Тумбарикиту за ним пришел.
— Что за Тумбарикиту?
Гадючий Язык испуганно обернулся и, привстав на цыпочки, зашептал на ухо Ксенобайту:
— Тумбарикиту — злой дух! Каждую осень он приходит в долину Пещерного Тушканчика. Своих жертв он хватает, вымазывает в синей глине, пережевывает, а потом выплевывает под этим склоном! В год — человек по десять, не меньше! И нет от него никакого спасения, ни обереги, ни наговоры не помогают…
Ксенобайт осторожно прихватил бота за грудки и, приподняв над землей, встряхнул:
— Это что еще за посторонний дух на моих землях, а? — тихо, но грозно спросил он.
Гадючий Язык побледнел.
— Эм-м-м… А… Ну… Злой дух, шаман, очень злой! Его все боятся! Поэтому и не докладывали, потому как боятся!
— А кого ты больше боишься, его или меня?!
Гадючий Язык серьезно задумался. Потом честно сказал:
— Затрудняюсь ответить.
— Неделя исправительных работ на лесоповале, — прошипел Ксенобайт. — И пять ударов палкой по тотему! Эй, охотник!
— Я! — гаркнул, выходя вперед, один из охотников.
— Говори: боишься Ужасного Тумбарикиту?
— Боюсь! — не моргнув глазом ответил охотник. — Но Великого Шамана боюсь больше!
— Орел! Уведи Гадючьего Языка! Мак! Оцепи место происшествия, никого, кроме следственной группы, не пускать.
Ксенобайт принялся колдовать над телом, бормоча себе что-то под нос. Мак-Мэд, отдав распоряжения, принялся лениво наблюдать за ним.
— Слушай, чего ты так взбеленился-то? — задумчиво спросил снайпер у программиста. — Ну, угробился еще один бот, ну бывает…
— Ты не понимаешь, — вздохнул Ксенобайт. — Все было бы просто, если бы не этот Тумбарикиту. Что за Тумбарикиту, откуда? Почему не докладывали раньше? Не, приятель, теперь это дело политическое! И кто меня за язык-то тянул…
— Ну не думаешь же ты, что это и вправду злой дух?
— Что есть злой дух? — философски заметил Ксенобайт. — Модификатор в расчетной таблице, повышающий вероятность происхождения с нашим племенем разного рода проблем. Когда этот модификатор увеличивается — злой дух приходит. Когда я камлаю — модификатор уменьшается. Вот так-то.
Ксенобайт встал, отряхнув колени.
— Пойду выбивать из Мелиссы ресурсы на жертву. Слушай, Мак… — программист замялся. — У тебя на складе случаем нет лишнего шлема? Ну, такого… из черепа пещерного медведя, с подвеской из кожи саблезубого кабана…
Снайпер удивленно глянул на Ксенобайта.
— У Махмуда спроси, это же армейская модель. А тебе-то зачем?
Программист нервно огляделся по сторонам.
