В 1820 году на ярмарке работало не менее восьмисот мастеров. По приказу Бетанкура одновременно были заложены сразу два десятка новых лавочных рядов, а также завершена кладка стен собора и трёх главных административных корпусов. Некоторые лавки устраивали по сторонам наплавного моста через Оку, соединявшего город с ярмарочной территорией. Вот что об этом писал в своём дневнике будущий статский советник Гавриил Васильевич Гераков:
Только российского товара на ярмарку в 1820 году было привезено на 52 миллиона 550 тысяч рублей, иностранного — на 41 миллион 800 тысяч.
Жизнь летом кипела не только на ярмарке, но и вокруг неё. Например, жена генерал-губернатора Крюкова и мадам Бетанкур, как правило, посещали по вторникам балы в Благородном собрании — на них съезжалось по нескольку сот человек. Иногда число собравшихся достигало тысячи. Если кто-то из молодых людей или барышень проходил без поклона мимо жены генерал-губернатора, та обязательно делала замечание.
— Молодой человек, — говорила она, — скажи мне, кто ты такой и как твоя фамилия.
Обращалась она только на «ты». Узнав анкетные данные неучтивого субъекта, она с лёгкостью могла прервать карьеру его родителя. Поэтому большинство молодых людей всегда были с ней очень вежливы и учтивы. Многие из них уже знали, что «в России ранг не заслуживают, а получают».
Тёплыми летними вечерами дочь Бетанкура Матильда часто музицировала — она прекрасно играла на рояле. Девушка могла читать самые сложные ноты без подготовки. Сидя за инструментом, она всегда имела щегольскую кавалерийскую выправку: корпус назад, затылок назад. В последнее время две дочери Бетанкура, Каролина и Матильда, особенно после замужества первой, сильно не ладили. Они были полными противоположностями: первая походила на отца, вторая — на мать, в отличие от Аделины и Альфонсо, похожих на обоих родителей.
Бетанкур не обращал внимания на ссору дочерей — он каждый день занимался строительством ярмарки, которую современники описывали так:
