Бетанкур полностью

Первая ещё мала, ей едва исполнилось четырнадцать лет, а о второй французский писатель, философ и полномочный посланник сардинского короля Виктора-Эммануила при царском дворе в России Жозеф де Местр писал следующее: «Ничто не сравнится с добротой и приветливостью Великой Княгини. Если бы я был живописец, я бы послал вам изображение её глаз (темно-голубых). Вы бы увидели, сколько доброты и ума заключила в них природа…»

Екатерина Павловна восхищала не только сардинского посланника. В неё безответно были влюблены многие прославленные личности, и в том числе будущий герой 1812 года князь Багратион.

Сам царь Александр I был неравнодушен к своей сестре, которая была младше его на одиннадцать лет. При этом за безупречной чистотой линий её лица и фигуры угадывалась железная воля и решительный характер. Порой казалось, что она появилась на свет только с двумя целями — нравиться и царствовать.

В 1808 году Екатерине Павловне исполнилось двадцать лет, но по силе и складу своего характера она не соответствовала своему возрасту: образ её мыслей был глубоко зрелый и душевно стойкий. Она была прекрасно образованна и, что совсем удивительно, безупречно писала по-русски, что в те годы в России, где все женщины высшего общества писали только по-французски и практически не изучали письменного русского языка, было экстраординарным явлением.

Первым среди её женихов был австрийский император Франц I, овдовевший в 1807 году. Но, несмотря на возражения Александра I, указывавшего на недостатки Франца как жениха, великая княжна горячо отстаивала своё право выйти замуж за австрийского императора. Она писала брату: «Вы говорите, что ему сорок лет, — беда невелика. Вы говорите, что это жалкий муж для меня, — согласна. Но мне кажется, что царствующие особы, по-моему, делятся на две категории — на людей порядочных, но ограниченных, на умных, но отвратительных. Сделать выбор, кажется, нетрудно: первые, конечно, предпочтительнее… Я прекрасно понимаю, что найду в нём не Адониса, а просто порядочного человека; этого достаточно для семейного счастья».

Однако, как ни желала Екатерина Павловна этого брака, он не состоялся. В конечном итоге из-за внутриполитических интриг венскому двору самому пришлось отказаться от этого предложения.

На какое-то мгновение среди женихов Екатерины появились два немецких принца, и оба заики. Один — наследник баварского престола, другой — принц Генрих Прусский. Но они очень быстро были отвергнуты. Затем им на смену пришли два австрийских эрцгерцога — Фердинанд и Иоганн. Но и они не стали серьезными кандидатами в мужья русской княжны. Был отвергнут и Вильгельм Вюртембергский — сын старшего брата вдовствующей императрицы Марии Фёдоровны.

Что же касается брака с Наполеоном, то ещё в Тильзите Талейран прозондировал почву, намекнув Александру I, что неплохо было бы закрепить политический союз Франции и России ещё и брачным. Поначалу русский царь обошёл щекотливый вопрос молчанием, не сказав французскому министру иностранных дел ни да ни нет. Но уже в Петербурге он встретил жесточайший отпор со стороны своей матери и сестры.

Вот что по этому поводу писала одна из фрейлин графиня Софья Шуазель-Гуфье: «Александр был не прочь согласиться на этот брак, но встретил такую сильную оппозицию со стороны императрицы Марии Фёдоровны и самой молодой Великой Княжны, что должен был им уступить. Они обе были женщины с характером… Наполеону пришлось в первый раз со времени своего возвышения получить отказ. Это была для него первая измена фортуны».

В «Записках» дочери обер-шталмейстера императрицы-матери находим следующую запись, где Екатерина Павловна заявляет старшему брату: «Я скорее выйду замуж за последнего русского истопника, чем за этого корсиканца».