Уловив какое-то шевеление за кассой, Проктор опасливо оглянулся и, прежде чем Мейтланд успел добраться до лестницы, исчез из виду, шмыгнув, как вспугнутый зверь, в густую траву.
Сзади в крапиве послышался легкий шорох. Мейтланд выжидал, уверенный, что Проктор следит за ним и что, если он сделает хоть один шаг, бродяга схватит его и скатит вниз по лестнице. Он прислушался к шуму машин на автостраде, размышляя о явной склонности Проктора к насилию и его закоренелой враждебности к миру интеллекта — миру, которому он и сам был бы не прочь показать, почем фунт лиха.
Мейтланд спустился по лестнице. Взглянув напоследок на небо и колышущуюся траву, он шагнул в подвал и заковылял вдоль стены. Когда глаза привыкли к сумраку, он окинул пристальным взглядом богемные плакаты, несвежую постель и кожаный чемодан с дешевыми шмотками. Кто были эти двое островитян? Какой нелегкий союз существовал между старым циркачом и этой неглупой молодой женщиной? Она производила впечатление классической хиппи, которая покинула зажиточную семью, забив себе голову вздорными идеями, и теперь скрывается от полиции из-за наркотиков или нарушения испытательного срока после условного освобождения.
Мейтланд услышал, как она окликнула прятавшегося в траве Проктора. Тот отозвался с простецкой грубоватостью. Мейтланд заковылял к постели; едва он улегся и натянул на себя одеяло, как в комнату вошла Джейн.
В одной руке она держала мешок с продуктами из супермаркета. На ней были джинсы и военная куртка. Увидев грязь на ее туфлях, Мейтланд впервые заподозрил, что камуфляжная куртка была не просто юношеской причудой. Вероятно, девушка знала какой-то тайный путь через откос и примыкающую дорогу.
Она посмотрела на Мейтланда своими зоркими глазками и мигом все поняла. Ее рыжие волосы были гладко зачесаны назад, как у примерной ткачихи, открывая высокий костистый лоб.
— Как здоровье? Не слишком, насколько я понимаю? Но, во всяком случае, спали вы хорошо.
Мейтланд слабо пошевелил одной рукой. Что-то подсказывало ему, что лучше скрыть свое выздоровление.
— Мне чуть-чуть получше.
— Я вижу, вы вставали, — заметила Джейн без неодобрения и поправила плакат с Геварой, прикнопив оборванный укол. — Наверное, вам не так уж плохо. Кстати, здесь вы ничего не найдете.
Она положила свою сильную руку ему на лоб проверить температуру, потом быстро вытащила примус и поставила его на солнце у нижних ступеней лестницы.
— Лихорадка прошла. Вчера вечером мы за вас очень беспокоились. Вы из тех людей, которым надо постоянно проверять себя на прочность. А вам не кажется, что вы намеренно устроили аварию, чтобы оказаться на этом «островке безопасности»? — Встретив терпеливый взгляд Мейтланда, она продолжала: — Я не шучу. Поверьте, уж в чем в чем, а в самоубийствах я разбираюсь. Моя мать перед смертью так накачалась барбитуратами, что вся посинела.
Мейтланд сел.
— Какой сегодня день?
— Воскресенье. Индийские рестораны в этой округе работают каждый день. Индийцы эксплуатируют себя и свой персонал больше, чем белые. Впрочем, об этом вы и сами прекрасно знаете.
— О чем?
— Об эксплуатации. Вы ведь богатый предприниматель, верно? Так вы заявили вчера вечером.
— Не будьте наивны, Джейн, — я не богат, и никакой я не предприниматель. Я архитектор. — Мейтланд помолчал, прекрасно понимая, что она заговаривает ему зубы, пытаясь свести их отношения к пустой домашней болтовне. Однако в этом было что-то не совсем преднамеренное.
— Вы вызвали помощь? — твердо спросил он.
Джейн проигнорировала его вопрос, накрывая скромный завтрак. Она аккуратно расстелила на ящике бумажную скатерть и расставила ярко раскрашенные бумажные стаканчики и тарелки; все это напоминало миниатюрное детское чаепитие.
— Я… у меня не было времени. Я думала, сначала надо дать вам поесть.
— По правде сказать, я действительно проголодался, — Мейтланд развернул пакет с печеньем, который она ему протянула, — но мне нужно в больницу. Нужно осмотреть ногу. И еще у меня работа, жена — должно быть, меня уже спохватились.
— Да они думают, что вы в командировке, — быстро возразила Джейн. — Может, они вовсе по вам не скучают.
Мейтланд оставил это без комментариев.
— Вчера вечером вы сказали, что позвонили в полицию.
Джейн рассмеялась, глядя, как Мейтланд, сгорбившись в своих отрепьях на краю постели, почерневшими руками разрывает пакет с печеньем.
— Не в полицию — мы здесь не очень любим полицейских. Во всяком случае, Проктор — у него остались о полицейских довольно неприятные воспоминания. Они всегда с ним плохо обращались. Знаете, один сержант из Ноттингхиллского участка даже на него помочился. Такое не забывается.
Она помолчала в ожидании ответа. Сернистый запах треснувших яиц опьянил Мейтланда. Выкладывая дымящееся яйцо на его тарелку, Джейн прислонилась к нему, и он ощутил мягкую тяжесть ее левой груди.
