– Послушайте, вчера вечером вам было совсем плохо. К вам было не притронуться. Эта жуткая нога, лихорадка… вы были страшно измучены и бредили о вашей жене. Представляете, каково бы нам было ковылять в темноте по колдобинам, да еще втаскивать вас на откос? Я просто хотела, чтобы вы остались живы.
Мейтланд разбил яйцо. От горячей скорлупы защипало забитые машинным маслом порезы на пальцах. Девушка опустилась на корточки у его ног и откинула со лба волосы. Она так коварно пользовалась своим телом, что он смутился.
– Потом вы поможете мне выбраться отсюда, – сказал он. – Я понимаю, что вы не хотите впутывать полицию. Если Проктор…
– Именно. Он боится полиции и сделает все возможное, чтобы не приводить ее сюда. Дело не в том, что он когда-то что-то натворил, просто пустырь – это все, что у него есть. Построив автостраду, они его тут заточили – он ведь никогда отсюда не выходит. Удивительно, что он вообще выжил.
Мейтланд затолкал в рот расползающееся и капающее на пол яйцо.
– Проктор меня чуть не убил, – напомнил он, облизывая пальцы.
– Он подумал, что вы хотите занять его логово. Вам повезло, что я оказалась рядом. Он очень сильный. Когда ему было лет шестнадцать-семнадцать, он выступал на трапеции в передвижном цирке. Это было до того, как приняли законы об охране труда. Он упал с высоты, расшиб себе голову и повредился в уме. Его вышвырнули на улицу. С умственно отсталыми и дефективными обращаются ужасно – если они не соглашаются идти в приют, то становятся совершенно беззащитными.
Мейтланд кивнул, поглощенный едой.
– И давно вы живете в этом старом кинотеатре?
– Вообще-то я здесь не живу, – ответила она, широким жестом обведя помещение.-Я живу у… у одних друзей неподалеку от Харроу-роуд. У меня с детства была отдельная комната, и я не люблю, когда вокруг много народу, – вы, наверное, меня поймете.
– Джейн…– Мейтланд прокашлялся. От жесткого печенья и обжигающих яиц во рту открылось множество мелких ранок. Отвыкшие от еды десны, губы и мягкое небо щипало. Он обеспокоенно посмотрел на молодую женщину, понимая всю меру своей зависимости от нее. В семидесяти ярдах от него по автостраде проносились машины, которые везли людей к семейному столу. Сидение у примуса с молодой женщиной в этой убогой комнатенке почему-то напомнило ему первые месяцы брака с Кэтрин и их официозные обеды. Хотя Кэтрин обставляла квартиру сама, практически не советуясь с Мейтландом, он ощущал такую же зависимость от нее, такое же удовольствие от пребывания в чужом интерьере. Даже их нынешний дом был спроектирован так, чтобы избежать риска чрезмерного привыкания к знакомой обстановке.
Мейтланд признал, что Джейн сказала правду насчет спасения его жизни, и внезапно почувствовал себя в долгу перед ней. Его озадачивали смесь теплоты и агрессивности в этой девушке, ее резкие переходы от прямоты к откровенной уклончивости. Он все чаще и чаще ловил себя на том, что любуется ее телом, и его раздражала собственная сексуальная реакция на ту бесцеремонность, с которой она себя подавала.
– Джейн, я бы хотел, чтобы вы сейчас же позвали Проктора. Вы с ним можете поднять меня по откосу и оставить у дороги. Я сумею кого-нибудь остановить.
– Конечно. – Она прямо посмотрела ему в глаза и, чуть улыбнувшись, рукой отвела с шеи волосы. – Проктор вам помогать не станет, но я попытаюсь
– а вы страшно тяжелый, даже несмотря на истощение. Слишком много дорогих обедов – а все это возмутительное уклонение от налогов. А от переедания вы, наверное, получаете какую-то эмоциональную защищенность…
– Джейн! – Мейтланд в раздражении стукнул по ящику почерневшим кулаком, разбросав бумажные тарелки по полу. – Я не собираюсь звонить в полицию. Я никому не сообщу о вас с Проктором. Я благодарен вам – если бы вы меня не нашли, я бы, наверное, так и подох здесь. Никто ничего не узнает. Джейн пожала плечами, начиная терять интерес к словам Мейтланда.
– Придут люди…
– Не придут! Рабочему, который отбуксирует мою машину отсюда, наплевать на все, что здесь делается. Последние три дня сто раз мне это доказали.
– Ваша машина стоит кучу денег?
– Нет – от нее теперь никакого толку. Я ее сжег.
– Знаю. Мы видели. Почему же не оставить ее здесь?
– В страховой компании захотят на нее посмотреть. – Мейтланд резко взглянул на нее. – Так вы видели огонь? Боже милостивый, почему же вы тогда мне не помогли?
– Мы не знали, кто вы такой. Сколько стоила машина?
Мейтланд вгляделся в ее по-детски открытое лицо с застывшим на нем выражением наивной порочности.
– И в этом все дело? Потому вы и не хотите, чтобы я ушел? – Он утешительно положил руку ей на плечо и не отнял ее, когда девушка попыталась ее сбросить.-Джейн, выслушайте меня. Если вам нужны деньги, я вам дам. Ну, сколько вам нужно?
Ее вопрос был столь же прозаичен, как вопрос усталого кассира:
– А у вас есть деньги?
– Да, есть – в банке. В машине мой бумажник с тридцатью фунтами. Ключи у вас – откройте багажник, пока туда не забрался Проктор. Судя по всему, вы девушка быстроногая.
