Скоро этот эпизод позабылся. Известный мюнхенский конструктор фон Фалькенхаузен попросил меня испытать на летних гонках машину его собственного изготовления. Предложение этого автолюбителя, который с большой технической сноровкой смастерил спортивную машину, на первый взгляд казалось очень заманчивым. Поскольку автозаводы все еще не выпускали гоночных машин, автомобильные состязания, как и за двадцать пять лет до того, проводились на самодельных конструкциях. Понятно, что эти четырехколесные «моторизованные рамы» далеко не соответствовали последнему слову техники. Поставщики агрегатов, как и прежде, использовали гонки для рекламирования своих изделий и расходовали на это крупные суммы. Фалькенхаузен прекрасно понимал, что, опираясь на имя Манфреда фон Браухича, он займет далеко не последнее место при распределении так называемых стартовых премий. Короче, я договорился с ним выступить на его машине в пяти гонках и поделить с ним все доходы пополам. Кроме того, по его просьбе я согласился взять на себя половину неизбежных трат, включая и возможные расходы на ремонт.
Гизела мало говорила со мной на эту тему, хотя мы с ней понимали, что мои новые старты будут первыми шагами на пути возобновления моей прежней карьеры. Почему-то я верил, что счастье снова улыбнется мне. Сама атмосфера автомобильных гонок так неотразимо привлекала меня, что об отказе от своего любимого спорта я и думать не мог. Я вновь очутился в родной стихии, стал посещать руководителей заинтересованных фирм, вел с ними переговоры, подписывал контракты и очень скоро заново изучил все подробности этой повседневной и многосторонней конкурентной борьбы. Усталый и разбитый, я возвращался по вечерам домой и в шутку сравнивал себя с ласточкой, которая в погоне за мошками выделывает в воздухе самые невообразимые фигуры «высшего пилотажа». У меня не оставалось времени на всякие размышления, и поэтому все добрые намерения, накопившиеся в дни переезда в Европу, уже слегка запылились и лежали где-то в долгом ящике. Более того, мысли, еще недавно казавшиеся мне такими верными и точными, просто мешали мне, и, втянувшись в новый этап моей борьбы за существование, я отказался от них.
Правда, мой дом в Мангейме и акции, которыми управлял господин Кох, обеспечивали меня постоянным и довольно неплохим доходом. Но это был мой «железный резерв», неприкосновенный запас. Будучи еще довольно молодым, я считал преждевременным черпать из него. Теперь я заключил контракты на пять гонок, надеялся хорошо заработать и осуществить нашу давнюю мечту — приобрести участок в Кемпфенхаузене, на восточном берегу Штарнбергского озера, или где-нибудь рядом. Земля там использовалась под пахоту, с нее открывался чудесный вид на лежащее напротив местечко Штарнберг и на цепь альпийских вершин…
Наконец фон Фалькенхаузен доставил мне сконструированную им «БМВ-веритас» для первой пробной поездки. Она совсем не удовлетворила меня, напротив, очень расстроила: неудобное сиденье, жесткая амортизация, тесное расположение педалей. При переключении скоростей я задевал сгибом пальцев за борт кузова и исцарапался в кровь. Не говорю уже о слабой приемистости этой машины и отвратительных тормозах. Невольно я сравнивал ее с отличными, продуманными до малейших деталей машинами, на которых ездил до войны. И все-таки мною владело неодолимое желание вновь завертеться в вихре гонки, вдыхать любимые мною горячие запахи могучих моторов.
Для начала я подал заявку на участие в состязаниях на «Большой горный приз Германии» под Фрайбургом. Это был 12-километровый маршрут с 176 поворотами. Во время одного из тренировочных заездов перед крутым правым поворотом я задел ногой педаль акселератора, не затормозил в нужную секунду, пошел боком, пролетел впритирку между двумя киосками с газированной водой и «приземлился» передними колесами на скалистом выступе, у подножия отвесного горного склона. К счастью, машина не очень пострадала, а я отделался порезами на лице и сильно ушиб верхнюю челюсть о ветровое стекло.
День гонок тоже оказался для меня несчастливым. Проехав около 3500 метров, я очутился на повороте, посыпанном густым слоем щебня. Уж не знаю, что мне там помешало, может, следовало чуть поубавить скорость, но я вылетел с трассы и повис над обрывом. Еще слава богу, что не рухнул в пропасть. Меня вытащили тросами обратно на шоссе. В сообщении об этой гонке говорилось: «Машина в сохранности, водитель цел и невредим, гонку закончил неудачно».
Не повезло мне и в следующей гонке па знаменитой трассе вокруг замка «Солитюд» под Штутгартом: из-за неустранимого дефекта я выбыл из состязания вскоре после его начала.
