– То, что вы объявили своего советника предателем, а затем приговорили его к казни, но в самый последний момент отменили её, сменив меру наказания, подняли среди народа много недобрых слухов, – спокойно сказал мужчина, – это может повлиять, я бы даже сказал, повлияло на вашу репутацию. Более того, люди поговаривают о вашей любовной связи с советником. И это совсем плохо. Вы теряете доверие своего народа.
– Откуда вы это знаете? – сдерживая гнев, спросила Силлада.
– У меня много шпионов, снующих среди обычных людей и собирающих информацию. Вы не представляете, Ваше Величество, что люди говорят.
– Что мне с того, что они говорят? Война близится к завершению, разве этого не достаточно?
– Видимо не достаточно. Народу нужна уверенность в ваших действиях. Раз вы сказали казнить, значит, не нужно было менять свой приказ!
– Бату стал новым героем театра гладиаторов. Народу нужна кровь и зрелища. Его казнь не дала бы того эффекта, как сражение на арене.
– Это хорошо, что так получилось. Но мой вам совет, от него нужно избавиться. Он скоро надоест публике, и они будут требовать его смерти. Если, конечно, не погибнет в ближайшее время, что было бы кстати.
– Не думаю, что он протянет долго против воинов Юстаса. Поэтому вы зря беспокоитесь о моей репутации. Получат они кровь и смерть предателя.
– Простите, Ваше Величество, за мои слова, но я говорил из душевных побуждений. Не хочу, чтоб помимо войны вам ещё пришлось бороться за свою репутацию.
– Хорошо, что вы мне это сказали. Я вас уважаю за это качество, открытого прямолинейного человека.
Луи поклонился.
– Разрешите вас сопровождать к театру.
– С удовольствием, мэр Луи.
– Надеюсь, сегодня Бесчестному не повезёт и его убьют на радость публике.
– Я тоже на это надеюсь, – соврала принцесса, мысленно моля богов оставить его в живых.
***
Находясь в камере театра, Бату каждую ночь, когда запиралась дверь, "выходил из тела" и путешествовал по Экодону, выискивая варианты для своего плана. За это время неоднократно посещал Аиду во снах, занимаясь с ней любовью. Таким образом, Бату закрепил привязанность девушки к себе.
Выяснил, где живёт палач, хорошо запомнив маршрут к его дому. Так же, побывал в комнате Юстаса, пытаясь узнать об этом человеке как можно больше. Начальник театра жил тут же, на территории, не имея семьи и близких. Одинокий мужчина обитал в небольшой комнате, немногим больше камеры, в которой был Бату. В комнате не было ничего лишнего, всё только самое необходимое, никаких излишеств и дорогой мебели. Единственное, что представляло какую-то ценность – это коллекция холодного оружия, развешанное на стенах комнатушки, что очень привлекло внимание Бату. На этом он решил развить свой план.
Ещё Бату выяснил, что Юстас иногда пользуется услугами женщины, платя ей деньги за плотские утехи. Этому Бату не мог найти применение, по крайней мере, сейчас.
После первого боя на арене театра Бесчестный выделили небольшую комнату, где он мог тренироваться. Пользуясь этим, проводил за один день по несколько тренировок, лишь ночью оставляя своё тело для отдыха, совершенствуясь в астральных путешествиях.
Бесчестный сидел за столом лицом к двери камеры. Слышал крики кровожадной публики на трибунах. Предсмертные вопли проигравших. Это никак его не тревожило. Он не переживал и не боялся. Просто ждал, когда придут и позовут его.
С уже привычным скрипом распахнулась дверь. В камеру вошёл Юстас с Хусейном. Молодой парень принёс с собой новенький щит и блестящий из хорошей стали меч. Шлем так же был новенький, без царапин и вмятин.
– Готов? – с порога спросил Юстас.
– Готов, мой господин, – встал Бату.
– Это хорошо, – как-то грустно сказал начальник. – Тебе пора и пусть боги хранят тебя.
– Благодарю вас, – парень не ожидал услышать такие слова.
Юстас, ещё больше помрачнев, направился к выходу. На выходе остановился и посмотрел на парня, желая что-то сказать. И уже было открыл рот, но передумал, стукнув ладонью по лутке, ушёл.
– Что это с ним? – спросил у Хусейна.
Тот лишь пожал плечами.
– Он сегодня странный какой-то. Я слышал, как Юстас с кем-то спорил в своей комнате, но о чём спор и с кем – не знаю.
– Ладно. Давай что принёс.
Хусейн передал шлем. Парень сразу натянул его на голову. Покрутил по разным сторонам. Шлем сидел отлично и не спадал. Взяв меч, покрутил его взвешивая.
– Нормально.
Круглый щит тоже водрузил на левую руку. Бату довольно кивнул.
– Тебе латы точно не нужны?
– Точно. Они только мешают. Сковывают движения, а проку от них совсем мало.
– Я поставил все деньги на тебя. Всё, что выиграл в прошлый раз.
– Благодарю за веру. Я тебя не подведу.
– Очень надеюсь.
Послышался нарастающий шум со стороны арены. – "Бес-чес-тный, Бес-чес-тный, Бес-чес-тный", – кричала толпа с трибун.
– Тебе пора!
Бату громко выдохнул, направляясь к выходу.
Стальное острие копья со звоном отрикошетило от щита. Бату сразу же нанёс ответный удар, но меч лишь слегка тронул кожаные латы соперника. Длинное копьё давало преимущество перед коротким мечом, чем превосходно пользовался Сат, высокий, худощавый воин.
