Дождь то чуть затихал, то вновь усиливался, но не прекращался. Земля под ногами раскисла. Уставший человек с тоской воткнул лопату в жижу под ногами и мельком взглянул на часы: 23:40. Яма уже доходила ему до пояса, дальше тянуть было нельзя. Громилы охранники, прежде бешено гнавшие темп, похоже, смирились, подгоняя обреченного уже без злобы, а больше от скуки. Поигрывая светом фонариков на ближайших деревьях, они с ленцой наблюдали за ритмичными, как метроном, шлепками земли о насыпь.
Дождь то чуть затихал, то вновь усиливался, но не прекращался. Земля под ногами раскисла. Уставший человек с тоской воткнул лопату в жижу под ногами и мельком взглянул на часы: 23:40. Яма уже доходила ему до пояса, дальше тянуть было нельзя. Громилы охранники, прежде бешено гнавшие темп, похоже, смирились, подгоняя обреченного уже без злобы, а больше от скуки. Поигрывая светом фонариков на ближайших деревьях, они с ленцой наблюдали за ритмичными, как метроном, шлепками земли о насыпь.
- Еще немного - и конец, - с горечью подумал приговоренный, - черт меня дёрнул связаться с этими братьями Даудовыми... Нахрен я повелся на их посулы?... Предупреждал же Васька не влезать в это дерьмо...Проклятая жадность!!!
Бедолага, известный в узких кругах как Грек, ранее проходил в полицейских досье активным участником ОПГ. Но, немного остепенившись и нарочито отойдя от дел, он ударился в политику, а, засветившись в СМИ, стал известен обывателям как бизнесмен и меценат - Григорий Леонидович Анемиди.
Впрочем, жалуясь на судьбу в ночном лесу на дне ямы, горемыка немного лукавил, по-другому он поступить не мог. Хоть риск и зашкаливал, куш обещал быть жирным, а это и составляло основу его жизни. Лишь идя каждый раз на риск, только балансируя на грани фола, Грек чувствовал вкус жизни и смог добиться всего. Но Фортуна - девушка ветреная... и вот конец игры.
Анемиди осторожно огляделся. Братки, устав наблюдать, за его монотонным трудом, практически перестали обращать на него внимание. Двое, закурив, стояли у края могилы, отчаянно жестикулируя, что-то оживленно обсуждая на своем гортанном наречии. Третий, их вожак, неожиданно сорвавшись с места, опрометью бросился в ближайшие кусты, вызвав взрыв смеха у товарищей.
- Лучшего момента не представится, - прожгла мозг Григория шальная мысль.
Присев на дно могилы, он сделал вид, что пытается поднять мешающий ему камень. Перехватив лопату штыком вперед, Грек, резко выпрямившись, нанес страшный удар в пах одному из своих мучителей. Его напарник, не ожидавший такого подвоха, попытался отскочить назад, споткнулся и упал, выронив пистолет. Подстегиваемый адреналином, Григорий буквально вылетел из ямы. В два прыжка он добрался до конвоира и, несколько раз рубанув его лопатой, бросился в чащу: напрягая все силы, разрывая жилы, как бегут один раз в жизни. Сзади из кустов загрохотали выстрелы.
- Только бы свалить с поляны... свалить с поляны... - застучало у него в голове.
Мгновение, и Грек скрылся за ближайшей березой. Еще десяток шагов, и он нырнул в заросли орешника, в спасительную тьму. Споткнулся. Упал. Вскочил. Бросился дальше в ночь, не разбирая дороги, прочь от своей могилы. Где-то далеко позади мелькали всполохи фонарей и слышался треск сучьев начавшейся погони. Беспорядочная стрельба прекратилась.
Вдруг земля ушла у него из-под ног, заставив кубарем скатиться вниз по практически отвесному склону. В темноте ночного леса беглец не заметил овраг. С шумом, проделав просеку в гуще крапивы, он влетел в глиняную жижу на дне балки и, распластавшись, как препарированная крыса на столе, затих, ожидая выстрелов сверху.
Так под моросящим дождем Анемиди и лежал, боясь пошевелиться, пока голоса преследователей, где-то сверху совсем не стихли.
- У-уф, вроде оторвался, - Григорий осторожно привстал, ощупывая себя, - везет мне сегодня: от смерти сбежал, руки-ноги целы, и это при падении с такого обрыва.
Он попытался что-либо разглядеть в кромешной тьме, но без луны даже не увидел краев оврага. Взглянул на часы - без четверти двенадцать.
- Время как остановилось, - с удивлением отметил он. - Ладно, хватит искушать судьбу, пора убираться отсюда.
Не рискуя подниматься по крутым склонам и опасаясь новой встречи с головорезами, Грек встал на четвереньки и пополз под прикрытием зарослей подальше от этого места.
Так он двигался довольно долго, пока небо не прояснилось и не показалась луна, наконец позволившая с трудом, но всё же выбраться наверх. Лес за время его путешествия сильно изменился. Веселенький березняк - место казни, выбранное палачами, сменился вековым буреломом.
- Хм, с направлением ошибся. Не думал, что в Подмосковье еще осталась такая глушь, - огляделся с неприязнью Грек, - но делать нечего, надо идти дальше.
Продираясь по чащобе, Григорий быстро понял, что ночной лес не лучшее место для скитаний и, вскоре наткнувшись на вывернутое с корнем дерево, решил заночевать в этой берлоге. Обессиленный, он забрался в неё и, несмотря на сырость и острые впечатления вечера, мгновенно уснул.
Уже рассвело, когда Анемиди открыл глаза. Плотный туман окутал лес, скрывая все невзгоды прошлой ночи, наполняя мир безмятежностью.
- Походу, раннее утро, - решил он, лениво потягиваясь и с удивлением замечая, что костюм сухой, ничего не болит, а в душе царит необыкновенное умиротворение. Только, вероятно, от пережитого за ночь сильно ныло в желудке.
