Голос ломается. Арина задевает меня рукой и склоняется над экраном. Я знаю, что, согласно инструкции, нельзя, но о причинах напрочь забываю, потому что мозг превращается в кашу.
Резко поднимаю взгляд. Обещаю себе, что всего на секунду, но невольно зависаю на дольше, когда вижу Мира в компании незнакомых парней.
Сердце делает кульбит, лицо пылает. И пол под ногами то пружинит, то качается.
Быстро и жадно скольжу глазами по телу. Краснею сильнее. Ратмир улыбается, поправляя ремень сумки на плече. Активно жестикулирует руками. Взрывается заразительным смехом.
Одет в излюбленную спортивную одежду — серые штаны и толстовку. Ему идёт. Правда. Очень-очень.
Мир отвечает что-то рыжеволосому парню. Снимает с головы капюшон, ерошит волосы на макушке. Словно в замедленной съемке переводит взгляд за стойку и находит меня. Уже не смеется. Подвисает. Улыбка мигом сползает с его лица.
А я вроде бы и готовилась к этой встрече, но всё равно пропускаю через себя неожиданно сильные эмоции, от которых внутренности стягивает жгутом.
— Пишешь или нет? — раздраженно спрашивает Арина, диктуя в третий раз подряд.
Я опускаю голову и киваю. Ладони становятся влажными. Вдохнуть получается через раз. Я будто с разбегу ныряю на глубину бездонного озера, забывая набрать в лёгкие максимум воздуха.
Вокруг темно, вакуум. Сквозь него слова доносятся особенно нечётко и приглушённо.
— Да, пишу. Прости, задумалась.
Пальцы не слушаются. Я набираю ответ, облизывая сухие губы. Затем улавливаю нависшую над барной стойкой мужскую фигуру. И чувствую, как в ноздри проникает уже хорошо знакомый запах туалетной воды, на которую я чересчур остро реагирую: легким головокружением, будоражащей тяжестью внизу живота и мучительно ноющими сосками, царапающими ткань бюстгальтера.
— Привет, Мир, — произносит приветливо Арина. — Меня уже предупредили об изменениях. Тебе что-то принести?
С трудом отправив чёртово сообщение, открываю следующее. Внутри неожиданно оказывается дикпик. Кривлюсь, качаю головой. Какая мерзость... После чего беспощадно блокирую пользователя.
Тем временем Ратмир сконцентрирован чётко на мне. Молчит, пялится. Даже смотреть не нужно, чтобы предугадать его мимику: сведенные к переносице брови, гуляющие на скулах желваки и неприкрытое удивление в глазах.
— Даша, — притворно-ласково окликает.
Не знаю, что он хочет получить в ответ, потому что всё и так более чем ясно, но будто бы дает последний шанс исправиться.
— Да. Привет.
— Ничего не хочешь сказать?
Конечности деревянные. Пульс громко бьётся в висках.
— Н-нет.
Коллега пытается вклиниться между нами, спокойно предупреждая о скором начале боя, но Мир останавливает её болтовню предупредительным жестом руки, а затем спокойно заходит за стойку, цепляется в мой локоть и тащит за собой.
— Эй!
Я роняю мобильный на стол и с подгибающимися коленями иду следом. Против воли.
— Послушай, я не могу покидать рабочее место!
Хватка становится сильнее, когда я собираюсь с духом и пытаюсь вырваться. Мое лицо кривится. Коже больно.
— Надо поговорить, — произносит Ратмир, сцепив зубы.
— Чёрт, чёрт, чёрт! Меня уволят!
— Тебе же и лучше.
В спину летят претензии и упрёки. Как мужские, так и женские взвинченные от Арины. Она и без того была недовольна сегодняшними обстоятельствами, а тут ещё и нарушение. Прекрасный повод избавиться от меня и найти нового сотрудника.
Ратмир толкает ногой дверь со значком «Не входить». Быстро включает свет, прижимая меня к стене. Одной рукой крепко держит, другой — упирается ладонью над моей головой. Нависает, сутулясь, не давая возможности как следует рассмотреть помещение.
— Какого хуя ты здесь делаешь? — нервно играет челюстью.
Я впиваюсь глазами в надпись на серой толстовке и завороженно гипнотизирую буквы. Почему никто из окружающих никогда не доволен результатами моих решений? Часами ранее я выслушивала претензии от дяди Олега. Теперь — от его сына.
Достали.
— Работаю. Разве не видно?
Мир запрокидывает голову к потолку. Бесится. Шумно выдыхает. Съезжает рукой от локтя к запястью, но более ласковым не становится.
— Даша, тебе нельзя здесь работать, — строго чеканит.
Я усмехаюсь и заставляю себя вскинуть подбородок. Пройтись глазами по шее и пробивающейся щетине на щеках. Когда наши взгляды встречаются, меня пронизывает ядовитой стрелой.
Потемневшие глаза недобро сужаются. На губах не то усмешка, не то звериный оскал. И энергетика настолько гнетущая и давящая, что волоски на коже встают дыбом.
— Почему?
— Да потому что!
Голос Ратмира срывается на рык. Я вздрагиваю, но стараюсь держаться до победного. Ему тоже нежелательно здесь работать. И какой итог?
— А доводы будут?
Несмотря на вовсе недружелюбный разговор, я завороженно смотрю на красиво очерченные губы и борюсь с нахлынувшими воспоминаниями. Такими яркими, что мои собственные губы начинают пульсировать.
— Какие тебе нужны доводы? Блядь, Даша, если ты приняла решение расстаться с девственностью, то такие многоходовки абсолютно ни к чему. Могла бы просто мне написать — и я бы приехал. Не стоило устраиваться в этот гадюшник, где, сука, опасно из-за толпы неадекватов.
