Дмитрий Тарабанов
БЕЗ ДУБЛЕРА
рассказ
Над горизонтом взошла первая луна. Здоровенная, тусклая, изъеденная краторами и рудокопами. Легко выскользнула из пенного облака, чуть озаренного розовым светом заходящего солнца. Луна ползла с такой скоростью, что ее перемещение мог заметить даже человек. Небрежно отрисованной декорацией нависла она над головой Эйзил. К счастью, ненадолго: театральная сцена скоро сменится, совершив полный оборот вокруг оси, и на небесный "подиум" выйдет во всем своем великолепии Прозорливая.
Эйзил сидела на краю шаткого деревянного мостика, опустив босые ноги в реку и рассекая ими несмелые волны прилива. Едва уловимое журчание ласкало слух.
Сливаясь в монотонный фон, оно давало волю воображению. Щебет лесных птиц, рев ветра в ущелье, топот лошадиных табунов, тихие попискивания ллокега, музыка сфер... И много других, едва отличимых звуков примешивалось к предзакатному плеску воды.
У самого горизонта с раздирающим идиллию ревом пронесся скутэр. Белая полоса траектории разрезала реку надвое. Гул мотора вскоре стих. Скрылся пунктир катера. На берег одна за одной стали набегать волны. Они разбивались о столбики мостика, разлетались теплыми брызгами, проникал сквозь щели в полу и отывшими каплями падали на легенькое платице Эйзил. Девушка смеялась, запрокинув голову к верху. Ее темные волосы ниспадали до самой талии, чуть загибаясь на концах.
Точеная женская фигурка в лучах заходящей Минервы смотрелась более чем великолепно.
Эйзил была настолько поглощена своим увлечением, что не услышала шума шагов за спиной. Только жалобный скрип досок выдал движение гостя. Она не вставая обернулась.
Над ней возвышалась угрюмая фигура молодого мужчины. Как минимум, на голову выше ее. Эйзил сначала потерялась, руки ее задрожали, готовые в любой момент пустить юркое тельце в воду. Туда пришелец сунется не сразу...
Но потом она узнала в мужчине Килтоса. Улыбка заиграла ее устами, девушка протянула руку к другу детства, завлекла к себе. Килтос, не произнося ни слова сел рядом.
- Наконец-то, - облегченно выдохнула Эйзил, поворачивая голову в сторону заходящего солнца и прищуривая свои карие глаза. - Я думала, ты соизволишь объявиться, когда "Олдридж" окажется на пол-пути к Земле. Или уже на Земле.
- А я думал, ты все-таки сперва поздороваешься, - заметил Килтос, все еще не решаясь вынуть ступни из плена легких сандалий и опустить в воду. Как-никак последний раз виделись шесть лет назад.
- Всего шесть? - брови ее подпрыгнули в жесте удивления, довольно натянутом для столь эмоционального человека. - Мне показалось, как минимум, шестьсот шестьдесят шесть. - Она развела ноги, снова сдвинула, наслаждаясь сопротивлением упругой среды. Вода обещала всю ночь быть теплой. - Ладно, привет тебе, сердцеед галактического масштаба.
Килтос улыбнулся на старое прозвище. Да, он любил есть сердца. К сожалению, не человеческие. Куриные, говяжие, лотриновые, смайловые и прочие...
- И тебе привет, монастырская мулатка. Смею надеяться, загар смиренных подземелий с тебя еще не сошел. Как сходил он с меня. Пластами кожи, которые с таким рвением обрывали м_е_с_т_н_ы_е девушки и клеили себе на лоб...
Они дружно расхохотались. Апельсин Минервы угрожающим плодом навис над горизонтом. Спелый сок сбегал по напряженному небу и струился огненной дорожкой по шелушащейся поверхности воды. Касался теплой влажностью женских ножек.
- Местные... - проговорила Эйзил, ревниво улыбаясь.
Килтос заметил ее напряжение.
- Да-да, местные! И не стоит строить из себя коренную жительницу, никогда не покидавшую этой глубокой провинции. - Килтос наклонился и расстегнул пряжку на легкой летней обуви. Доски под его тяжестью заскрипели еще обреченней. - Бог приказал мостику до-олго жить... Ты ведь не бегаешь битый день по полю, выпасая смайликов. Ты не доишь коров. Не ощипываешь кур. Не обрезаешь крыльев лотринам. Не убираешь навоз за всей этой живностью. Как можно причислять тебя к местным? Эйз, ты совсем другого склада существо. В то время, как остальные работают, ты находишься за сотни парсеков от Минервы, сидишь в студиях со всеми удобствами и получаешь образование. Думаешь, местные знают, что такое настоящее образование? Мы работники, а ты - ученая. Разница велика.
С юго-запада снова донесся рев - скутэр возвращался. За собой оставлял он кровавую полосу, почти паралельную горизонту. Жжалой пилой резали воду.
- Разве это плохо, быть ученой? - удрученно спросила Эйзил.
- Малышка, я не берусь судить, что хорошо, а что плохо. Пойми, для тебя это, может быть, и хорошо, но для меня... для нас...
Он замолк, не в силах обратить мысли в слова.
- А для вас это плохо, - закончила Эйзил.
