Нката сказал, что не против, и проследовал за Ритуччи – но только после того, как хозяин дома закрыл дверь на ключ и на защелку и потом еще проверил, точно ли она закрылась. Все вместе они вошли в кухню, расположенную в глубине дома. Здесь недавно был проведен ремонт – все было по последнему слову архитектурной моды. В нише, образованной стеклянной перегородкой, стояли стол и стулья из сосны. За столом сидела женщина в деловом костюме; она с раздражением пыталась засунуть ложку с кашей младенцу в рот. На вид ребенку было не больше годика. Должно быть, это и есть Гейл, догадался Нката, которая в отсутствие няни делает героические попытки побыть матерью, перед тем как умчаться на работу.
– Я видела вас вчера по телевизору, – сказала она, повторяя слова мужа.
Девочка Джиллиан внесла свою лепту в беседу ясным и звонким, как колокольчик, голосом:
– У него черная кожа, да, папочка?
Ритуччи пришел в ужас, как будто расовая принадлежность Нкаты была сродни болезни, о которой вежливые люди никогда не стали бы говорить вслух.
– Джиллиан! – произнес он. – Это взрослый разговор, не мешай нам. – И обратился к Нкате: – Не хотите ли чаю? Я заварю вам. Это быстро.
Нката сказал, что спасибо, нет. Он только что позавтракал и ничего не хочет. Кивком он указал на один из сосновых стульев:
– Можно?
– Конечно, – сказала Гейл Ритуччи.
– А что ты ел? – не унималась Джиллиан. – Я ела яйцо всмятку и тосты.
– Джиллиан, – прикрикнул на нее отец, – что я тебе говорил только что?
Но Нката ответил на вопрос девочки:
– Я тоже ел яйца, только без тостов. Моя мама считает, что я уже слишком большой для тостов, но, думаю, если попросить ее как следует, она для меня их приготовит. Еще я ел сосиски. И грибы с помидорами.
– Столько всего? – воскликнула девочка.
– Я расту.
– Можно, я сяду к тебе на коленки?
Очевидно, это уже был предел. Родители хором выразили свое негодование по поводу поведения дочки, и отец подхватил девочку на руки и унес из кухни. Мать, сунув ложку каши в разинутый рот младенца, пояснила Нкате:
– Она такая… Дело не в вас, сержант. Мы пытаемся научить ее, как вести себя с незнакомцами.
– Мамы и папы должны быть особенно бдительны в этом отношении, – сказал Нката и щелкнул авторучкой, готовясь делать записи.
Очень скоро вернулся Ритуччи, оставив старшую дочку где-то в другой комнате, вне зоны видимости и слышимости. Как и его жена, он первым делом извинился перед Нкатой. Их смущение было столь велико, что Нкате хотелось как-то облегчить их страдания.
Он напомнил, что вчера вечером они звонили на передачу «Краймуотч». Кажется, они сообщили о том, что их ограбил подросток в макияже?..
Первую часть истории поведала Гейл Ритуччи. Она передала ложку и миску с кашей мужу, чтобы тот на время ее подменил в деле кормления младшего ребенка. В тот вечер их не было дома, рассказала Гейл, они ужинали в Фулхэме, вместе с друзьями и их детьми. А когда вернулись в Клапам, то не сразу смогли подъехать к дому, потому что по улице медленно ехал фургон. Сначала они подумали, что он ищет место для парковки, но тот проезжал одно свободное место за другим, так что они стали беспокоиться.
– Перед этим нас оповестили, что в районе участились кражи с взломами, – сказала Гейл и обратилась к мужу: – Когда это было, Рон?
Он замер с ложкой на полпути ко рту малыша, вспоминая.
– В начале осени? – предположил он.
– Да-да, так и было. – Она снова повернулась к Нкате. – И поэтому тот фургон показался нам очень подозрительным. Он как будто крался. И я записала его регистрационный номер.
– Очень предусмотрительно с вашей стороны, – отметил Нката.
– Потом мы подъехали к дому, – продолжала она, – а тут воет сирена. Рон побежал наверх и увидел, как какой-то мальчишка выпрыгивает из окна спальни на крышу веранды. Конечно, мы сразу вызвали полицию, но его и след простыл, когда они наконец появились.
– Они добирались до нас два часа, – едко заметил муж. – Остается только гадать, каким путем они к нам ехали.
Гейл постаралась сгладить резкость мужа:
– Наверное, были важные дела и поэтому они задержались… может, несчастный случай или более серьезное преступление… для нас-то, конечно, все было очень серьезно, представляете: вы возвращаетесь домой, а тут кто-то ходит. Но для полиции…
– Не надо искать оправдания, – сказал муж. Он отставил миску и ложку и краем кухонного полотенца вытер измазанное кашей личико ребенка. – Органы правопорядка работают из рук вон плохо. И длится это уже давно.
– Рон!
– Никого не хотел обидеть, – сказал Ритуччи Нкате. – Вероятно, не вы в этом виноваты.
Нката сказал, что нисколько не обижен, и спросил, сообщали ли они в местный участок регистрационный номер того подозрительного фургона.
