— Одди был глупцом, никто не станет мстить за него, — выдохнул Атаульф. — Поезжай с нами.
Добычи в Городе хватит на всех!
Последний раз Мишаня ездил на лошади в далеком детстве, у бабки в деревне. Память, однако, не подвела, и на коня он взгромоздился. Спутники оскалились насмешливо.
— Надеюсь, этот ослик подо мной не умрет, — кинул реплику ехидный сталкер.
Улыбочки исчезли.
— Нам надо подойти к Соляным воротам за час до смены стражи. Вперед! — скомандовал вестгот, и они поскакали.
Эх, подумал Мишаня, если вывернусь от контролера, жить не буду, но одного себе поймаю!
Как жить–то с ним интересно будет! Еще бы девку поймать…
На склон холма вылетели чуть впереди конной лавы и сразу стали притормаживать и
рассыпаться по склону. А степь дрожала от топота копыт надвигающегося войска готов.
— Похоже, ворота нам не откроют, — процедил сквозь зубы седой всадник с жутким шрамом на левой щеке. — Будем снова умирать под стенами, как и раньше.
В чистом поле вдоль дороги стояли кресты. И на них висели люди. Для верности с них еще содрали кожу. Смерть их была нелегкой.
— Наши лазутчики, — оторопело пояснил сталкеру военный вождь. — Всех взяли.
— Сейчас кое–кто Алариху кое–что скажет. И тому это вряд ли понравится, — оскалился скептик со шрамом.
— Надо вынести эти ворота? — уточнил задачу Мишаня. — А найдите мне две повозки
аммиачной селитры и бочонков десять нефти, — сказал он. — И я вас фейерверком–то порадую.
Будем петь и веселиться беззаботно, словно дети.
И все встали. Никому к стене не хотелось — на верную смерть.
— Ты обещал нам открытые ворота! — орали на жилистого дядьку в золотом шлеме три рыжих здоровяка.
Атаульф нервно протирал ладонь от пота о попону. Чтобы меч в руке не скользил, когда до драки дойдет, сообразил сталкер.
— Не думай о них, — успокоил он нового приятеля. — Считай они уже покойники.
И такая уверенность сквозила в его голосе, что все рядом расслабились.
— А теперь начинаем медленно лить земляное масло прямо в бочки с толченой селитрой, — дал необходимые указания Мишаня. — Работаем.
Еще через час, когда все подошло к концу, вокруг стеной стояла большая часть войска кочевников. Мишаня пристроил взрыватель к таймеру от мобильного телефона.
— Пусть с запасом будет, минуты на три, — пробормотал он себе под нос.
По взмаху руки Алариха, взявшего руководство операцией на себя, две повозки под
прикрытием двух сотен всадников рванули вперед, прямо на ворота неприступного Рима. И откатились, оставив на земле десятка три павших. Зато телеги уткнулись прямо в створки ворот.
— А за этих воинов, за их напрасную смерть, спросят их вожди, — проскрипел ветеран со шрамом.
— Ха! — гаркнул Мишаня, и щелкнул пальцами.
И повинуясь ему, у стен города вздыбился чудовищный вихрь! Обитые бронзой дубовые бревна взлетели в воздух подобно пустой соломе под порывом ветра.
— Охраняй кудесника, головой отвечаешь! — приказал занудливому ветерану Аларих. — За мной, воины! Там слава, золото за две тысячи лет, вино всего мира и женщины! На три дня город ваш! Вперед!
Жалкую цепочку стражи готы стоптали не заметив. Так пал Вечный Город.
— Не будем идти вслед за войском, — сказал Мишаня. — Обойдем кругом и займем приличный дом за рекой. Хочется ночевать с комфортом.
Ветеран согласно кивнул головой. Он не желал спорить с человеком, который так ловко умеет щелкать пальцами.
За стенами начинали подниматься редкие пока дымки первых пожаров. Сталкер перебросил автомат из–за спины под руку. По привычке. А уж о ценности человеческой жизни он представление имел ни чуть не больше, чем гот рядом. Добравшись до Аппиевых, уже широко распахнутых ворот, два спутника двинули прямо на запад, на склон Авентина.
— Вон тот дом, с садом и беседкой тебе подходит? — спросил гот, и, наклонившись, нарисовал на стене куском охры силуэт вставшей на дыбы лошади. — Пусть знают, что здесь занято, — но Мишаня его уже не слышал.
В глубине беседки затаилась девочка его мечты. Стройная фигурка, русые волосы водопадом, в глазах мысль сверкает, а не желание модную тряпку с ближнего своего стребовать. Вернул бродяга Зоны автомат за спину и пошел прямо в дом. Есть уже хотелось невероятно, последний сухарь утром сгрыз, а сейчас уж дело к ночи шло. Нашел кухню по запаху свежих лепешек, пододвинул котел с холодным рисом, ложек не нашел — свою достал и накинулся на еду, аки зверь рыкающий. Следом ветеран заявился, у того ложки не было, только он и руками неплохо справлялся, ел в два раза быстрее Мишани. А потом еще метнулся в кладовую и притащил оттуда кувшин вина и толстуху в сером балахоне.
Быстро выяснили, что досталась им кухонная рабыня. Гот обрадовался и повлек пленницу, нет, не на ложе страсти, как подумали бы молодые и горячие, а прямо в коптильню, за окороками. Тут лепешки кончились и погнали кухарку за добавкой к соседям.
— Если только слово вякнут поперек, крикни — мы сразу придем, и все отберем, — икнул Мишаня, кувшинчик тоже быстро опустел.
Куда что девается, подумал сталкер, вот так и наступит тепловая смерть Вселенной через какой–то миллиард лет.
