Ветви изогнулись, чтобы вцепиться в демонов; трава хватала манов за лодыжки, замедляя некоторых, останавливая других. Появилась надежда — но только на мгновение. Конец заклинанию друида положил огромный демон. Явился могучий балор, величайший среди демонов, кроме самих демонических лордов. Могучее создание, целиком из огня и тьмы, топнуло ногой, и наружу разошлось ревущее пламя, карая траву и кустарник, что попытались схватить его. Балор устремился к одинокому дварфу. Он высоко занёс свой огненный кнут и хлестнул им вперёд, разбрызгивая смертельный огонь.
Кнут щёлкнул прямо над дварфом, Пайкелом Валуноплечим, и породил ужасный огненный шар.
Жар от взрыва достиг Дорегардо, несмотря на приличное расстояние. Полурослик прищурился, пытаясь разглядеть в дыму дварфа.
Но нет. Пайкела, сомелье Кровоточащих Лоз, зеленорукого друида, взрастившего чудесный виноградник, следовало считать убитым.
И Дорегардо знал, что не может забрать Пайкела — или его тело. У них закончилось время. Он приказал своему отряду развернуться, прокричал общий приказ отступать, и помчался назад к трамвайной станции. Другие алмазные отряды присоединялись к ним, и они соответствующим образом изменили построение, продолжая скакать тесной группой, обороняясь, подняв множество мечей и копий, чтобы встретить любого чазма, который окажется слишком близко. У трамваев скакали и вертелись берсерки, бросая себя на демонов и просто превращая чудовищ в лоскуты краями своих острых доспехов — настолько эффективно, что королева Малабричес приказала почти половине своих солдат снова взяться за арбалеты, пока остальные собирали павших — таковых было больше дюжины — и тащили их к трамваю.
Трамвай тронулся, и наверх прибыл другой. В бой вступили новые дварфы, и здесь, в полукруге прямо перед трамвайной станцией, держали оборону дварфы и полурослики, пока последние жители Кровоточащих Лоз, включая саму госпожу Доннолу, уезжали в укрытие Гонтлгрима.
- Теперь мы погибнем, - сказал своим солдатам Дорегардо, - так что погибайте хорошо, - и обменялся мрачными кивками с королевой Малабричес.
- Вам следует уходить, добрая королева, - сказал он ей.
- Бренору родит наследников сеструха, - сказала та, улыбнулась и подмигнула, и ударила молотом по щиту.
Навалились маны, и полурослики с дварфами косили их по двадцать на одного — но этих проклятых тварей было слишком много, чтобы одержать победу даже с таким соотношением.
На поверхность прибыл новый трамвай, хотя на этот раз дварфов внутри было мало, поскольку Гонтлгрим, очевидно, приказал полное отступление.
- Пони! - прокричал Дорегардо, и приказ передали по рядам. В такой тесноте пони станут обузой, но конечно же, среди Ухмыляющихся Пони или Коленеломов не было такого, кто не отдал бы собственную жизнь за любимых животных. Так что они спешились — многие уже это сделали — и начали вести коней к трамваю.
Но загрузить пони в трамвай и в спокойное-то время было непросто, а с бушующей вокруг битвой это было опаснее, чем драться с демонами.
У Дорегардо не было готового решения, и он приуныл, подумав, что его любимый скакун, скорее всего, обречён. Эти меланхоличные мысли угрожали раздавить его, но воздух наполнился мелодией дудочки, которая перекрыла шум битвы, стук оружия, демонические вопли, и полурослик с изумлением увидел, как дварф — единственный и неповторимый Пайкел Валуноплечий — выходит из дерева. Не из-за дерева, а из дерева, играя на дудочке с необычайным мастерством. Эта музыка успокоила пони, и они послушно забрались в трамвай, пока Пайкел бегал вверх и вниз вдоль рядов, закрывая двери каждого вагона.
Трамвай отбыл со станции, и Дорегардо порадовался, что его любимый пони может пережить этот ужасный день. Потом он развернулся и бросил себя на демона-мана, абсолютно уверенный, что ему-то пережить эту битву не суждено.
Демон ответил собственным словом, хриплым, лязгающим сочетанием грубых слогов, которые казались Реджису похожими на дикообраза, которого трут о шкуру огромной лягушки.
Он хотел подразнить демона, но вдруг неожиданно у него в голове осталась лишь одна мысль — тщетно стараться удержать оружие, когда оглушающая магия слова адского чудовища вцепилась в его сознание.
Оглушённый, он едва не упал. Оглушённый, Рамблбелли шагнул в сторону.
Собакомордый демон злобно оскалился и шагнул вперёд...
Затем забился, когда воздух перед ним внезапно наполнился вертящимися магическими клинками, стеной свистящего оружия, режущего и рвущего демоническую плоть. Клешни чудовища захлопали и защёлкали, а парящие магические клинки зазвенели, рассыпая искры. Некоторые из них отлетели в сторону и рассеялись. Но другие сделали своё дело, и полосы крови расчертили глабрезу — однако тот не отступил, упрямо сражаясь с мечами, уменьшая их число, по одному за раз вырывая их из этой стены призванной ярости.
