Руки вылетели вперёд, по пути вытаскивая мечи из ножен. Его левый клинок перевернулся, поднимаясь прямо над плечом, чтобы уколоть остриём за спину и немедленно ударить наискосок через правое плечо.
В то же самое время оружейник уколол назад своим правым клинком. Вместе с этими ударами он разворачивался, и левый клинок оказался перед ним.
Воинские инстинкты сообщили Дайнину, что Закнафейн устремит этот клинок направо, завершая режущий круг, когда он развернулся и отступил, расходясь с воображаемым убийцей, который пытался заколоть его в спину.
Но нет!
Закнафейн остановил дугу клинка, перехватил рукоять и ударил мечом назад, как поступил с правым, и развернулся, возвратив правый клинок, который совершил широкий и свирепый рубящий удар сверху.
Дайнин видел Закнафейна сотни раз и даже тренировался с ним.
Но такого ему видеть не приходилось.
Закнафейн вернул мечи в ножны и бросил крысе пригоршню крошек.
Грызун снова уселся и начал есть, а Закнафейн снова принял расслабленное положение, в точности как раньше, только теперь Дайнин видел его больше спереди.
Крыса пискнула и шевельнулась, и клинки оружейника просто возникли в его руках — левый пошёл вверх и назад с пугающей и прекрасной плавностью. Взгляд Дайнина был прикован к левой руке Закнафейна, к сложной работе пальцев оружейника в этом великолепном и точном перехвате рукояти.
Ни одного лишнего движения. Ни одного.
Дайнин пытался уследить за последовательностью движений: перехват, укол; второй, неожиданный укол; и последний, сокрушительный рубящий удар. Каждое движение перетекало в следующее. Каждый поворот, скручивание или смещение центра тяжести при завершении одного движения помещало Закнафейна под верным углом и в верной позиции для выполнения следующего.
Ещё один кусок полетел к крысе. Закнафейн использовал живое существо, потому что его поведение нельзя было предсказать. Крыса, а не Закнафейн, заставляла оружейника начать свой яростный вихрь.
Дайнин считал, что это просто гениально. Вместо того, чтобы самому определять начало своего упражнения, что, разумеется, не вариант для бойца, защищающегося от настоящей засады, этот непревзойдённый оружейник позволил делать это существу — абсолютно хаотичному созданию. Ещё более выдающимся было то, что очерёдность приёмов перед Дайнином была разработана для единственной конкретной ситуации, для неожиданного удара под единственным углом.
Сколько сотен часов Закнафейн трудился, доводя до безупречности эти несколько движений? Сколько похожих комбинаций он разработал и отточил для реакции на другие угрозы?
Там, на балконе тренировочного зала, Дайнин До'Урден начал понимать, что на самом деле представляет из себя Закнафейн. Дайнин считал себя многообещающим воином-дроу и наблюдал в деле многих лучших фехтовальщиков Мензоберранзана, два раза даже становился свидетелем настоящего поединка между мастерами. Он понимал воинское искусство и красоту танца клинков.
Но это? Это было нечто большее. Это был такой уровень опасности и совершенства, которого Дайнин даже представить себе не мог.
Закнафейн снова повторил свой приём, а потом ещё раз.
Дайнин понял, что он будет делать его ещё дюжину раз. Может быть, две дюжины. Может быть, сотню раз!
Дайнин покачал головой и бесшумно ускользнул, покинув зал сквозь обустроенную им небольшую потайную дверь. В одиночестве пересекая коридоры дома, он мог лишь качать головой — потерявшись в мыслях где-то между чистой красотой увиденного и неожиданной и сильной неприязнью к оружейнику Закнафейну. Один раз он остановился, закрыл глаза и повторил про себя последовательность движений: перехват меча, укол, укол, разворот, рубящий удар.
Сколько ему понадобится принести в жертву, чтобы хотя бы приблизиться к такому уровню точности и скорости? Сможет ли он вообще достичь подобного мастерства, даже если посвятит этому каждый час своей жизни?
Дайнин восхищался Закнафейном.
Дайнин благоговел перед Закнафейном.
Дайнин ненавидел Закнафейна.
Даб'ней чуть не охнула, когда Закнафейн вошёл в «Сочащийся миконид». Прошло больше семидесяти дней с того дня, когда он сражался с Аратисом Хьюном в переулке. Она не могла скрыть своего счастья при виде его, но не могла и не обращать внимания на свой страх.
Сердце тянуло её к оружейнику.
Голова говорила ей бежать.
С Даб'ней — да и с любым тёмным эльфом — сердце побеждало не так уж часто, но на этот раз она не прислушалась к предупреждению разума и не сбежала, вместо этого оказавшись перед усевшимся оружейником.
Закнафейн поднял взгляд и улыбнулся, тепло и гостеприимно, и она решила, что улыбка искренняя. Он жестом пригласил её сесть рядом, что она и сделала.
- Я надеялся встретить тебя здесь, - признался он.
- Разве ты пришёл не по просьбе Джарлакса?
Даб'ней подняла два пальца и показала Харбондейру.
- Я не видел Джарлакса и не получал от него вестей... с того дня в переулке, когда он украл у меня победу.
- Победу?
- О да, - заверил её оружейник. - Аратис Хьюн знает об этом. Мне сообщили, что он покинул Мензоберранзан.
