– Да, у меня есть идея события… Я думаю, что мой земляк попал на митинг случайно… И случайно встретился с Гопкинсом.
– Ну, а зачем он наклонился и старался схватить его… гм… одним словом… как это изложено в газетах?
– Правда состоит, вероятно, в том, что он наклонился… К сожалению, сэр, на моей родине люди действительно кланяются иногда слишком низко…
– Вы думаете? Ха! Это кажется невероятным. Намерение укусить и именно за руку… Это по меньшей мере требовало бы доказательств.
– А если на приветствие последовал хороший удар по голове…
– Ха-ха! Это, конечно, затемняет рассудок и освобождает страсти! Положительно, я считаю дело почти выясненным. Вы были бы отличным адвокатом. О, да! Вы могли бы стать лучшим адвокатом нашего города!.. И если вы все-таки предпочитаете работать на моей лесопилке…
Он стряхнул пепел с своей сигары и впился в лицо Нилова своими живыми, острыми глазками. Затем, оглянувшись на других пассажиров и желая придать разговору больше интимности, он пересел на скамью рядом с Ниловым, положил ему руку на колено и сказал, понизив голос:
– Извините меня, мистер Нилов… Дик Дикинсон человек любопытный. Позволите вы мне предложить вам несколько вопросов, так сказать… личного свойства?
– Сделайте одолжение. Если они будут неудобны, я не отвечу.
– О, конечно, конечно! – засмеялся Дикинсон. – Видите ли: вы третий русский джентльмен, которого я встречаю… Скажите – много американцев видели вы у себя на родине?
– Встречал, хотя… очень немного.
– И, наверное, они меняли свое среднее положение на лучшие условия у вас?..
– Пожалуй…
– Скажите теперь… Может быть, я ошибаюсь, но… Мне кажется… вы лично не поступили ли наоборот?.. И здесь вы уже несколько раз имели случай скинуть рабочую блузу и сделать лучшую карьеру…
Нилов бросил взгляд на невероятный костюм старого джентльмена и ответил улыбнувшись:
– Я вижу на вас, судья Дикинсон, ваш рабочий костюм!
– О, это немного другое дело, – ответил Дикинсон. – Да, я был каменщиком. И я поклялся надевать доспехи каменщиков во всех торжественных случаях… Сегодня я был на открытии банка в N. Я был приглашен учредителями. А кто приглашает Дика Дикинсона, тот приглашает и его старую рабочую куртку. Им это было известно.
– Я очень уважаю эту черту, сэр, – сказал серьезно Нилов. – Но…
– Но, повторяю, это другое дело. Я надеваю старое рабочее платье и лучшие перчатки из Нью-Йорка. Это напоминает мне, чем я был и чем стал, то есть чем именно я обязан моим старым доспехам. Это – мое прошлое и мое настоящее…
Он замолк, пожевал сигару своими тонкими ироническими губами и, пристально глядя на молодого человека, прибавил:
– Вы, кажется, идете обратным путем и в старости вам, пожалуй, захочется надеть ваш фрак.
– Надеюсь, что нет, – ответил Нилов. – Однако, кажется, поезд останавливается. Это – лесопилка, и я здесь сойду. До свидания, сэр!
– До свидания. – Я оставляю еще за собой свои вопросы…
Нилов, снимая свой узел, еще раз пристально и как будто в нерешимости посмотрел на Матвея, но, заметив острый взгляд Дикинсона, взял узел и попрощался с судьей. В эту самую минуту Матвей открыл глаза, и они с удивлением остановились на Нилове, стоявшем к нему в профиль. На лице проснувшегося проступило как будто изумление. Но, пока он протирал глаза, поезд, как всегда в Америке, резко остановился, и Нилов вышел на платформу. Через минуту поезд несся дальше.
Дикинсон пересел на свое место, и американцы стали говорить об ушедшем.
– Да, – сказал судья, – это третий русский джентльмен, которого я встречаю, и третий человек, которого я не могу понять…
– Быть может… из секты Лео Толстого, – предположил один из собеседников.
– Не знаю… Но он, видимо, получил прекрасное образование, – продолжал Дикинсон задумчиво. – И уже несколько раз, на моих глазах, пропускает прекрасные шансы… Когда я исполнил свой первый небольшой подряд, мистер Дэглас, инженер, сказал мне: «Я вами доволен, Дик Дикинсон. Скажите мне, в чем ваша амбиция». Я усмехнулся и сказал: «Для первого случая, я не прочь попасть в президенты». Мистер Дэглас засмеялся тоже и ответил: «Верно, Дик! Не могу поручиться, что вы станете президентом, но вы построите целый город и станете в нем головой…»
– И это оправдалось, – сказал почтительно самый юный из пассажиров.
– Да, – продолжал Дикинсон. – Понять человека, значит узнать, чего он добивается. Когда я заметил этого русского джентльмена, работавшего на моей лесопилке, я то же спросил у него: what is your ambition? И знаете, что он мне ответил? «Я надеюсь, что приготовлю вам фанеры не хуже любого из ваших рабочих…»
– Да, все это странно, – сказал один из собеседников.
Между тем, Матвей, который опять задремал в поезде после ухода Нилова, вздрогнул и забормотал во сне.
– Вот тоже человек, которого трудно понять, – засмеялся один из американцев.
– Я не встречал никого, кто мог бы так много спать в таком неудобном положении.
Судья Дикинсон внимательно посмотрел на Матвея и потом сказал:
