Дмитрий отрывается от девушки и переводит глаза на меня. Он кажется совершенно спокойным, будто это в порядке вещей, но девушка выглядит испугано. Она отпускает Дмитрия и встает за его спину, прячась от моих любопытных глаз.
- Я надеялся, что ты заблудишься и немного задержишься, - ухмыляется Безлицый.
Девушка сзади накидывает на себя чёрное платье, как у Софьи, и фартук. Она убирает волосы за уши, а потом наклоняется в поисках туфель.
- Тоже рада тебя видеть, - легкомысленно отвечаю я, хотя внутри все сжимается. По какой-то причине я чувствую дискомфорт от одного взгляда на этих двоих. Я решаю, что это все из-за моего прошлого. Другого объяснения и быть не может.
- Мне следует вернуться к своей работе, - шепчет девушка, прожигая взглядом пол. Ее щеки пылают. - Прощу прощения, госпожа...
- Гриневская, - говорю я.
- Верно, извините, - отвечает гувернантка.
Она разворачивается на каблуках и пролетает мимо меня, закрывая за собой дверь.
Дмитрий наигранно падает на кровать и произносит:
- Раз уж ты напугала мой завтрак, то сама теперь будешь меня кормить. Раздевайся.
Мое лицо предательски краснеет. Я заставляю свой голос звучать уверенно.
- Ты мне противен, использовать девушек просто для того, чтобы справить нужду - отвратительно.
Дмитрий быть меняет положение с лежачего на сидячее. В его бездонных глазах начинается шторм.
- Это полностью взаимно, Евгения, и раз уж ты сама начала этот разговор, то хочу предупредить, что не стоит относиться к этому так категорично только потому, что сама была когда-то использована, - он делает паузу. Где-то глубоко внутри меня задевают его слова, но я делаю вид, что мне все равно. - Могу предложить тебе взять на место Софьи молодого человека, так ты сможешь удовлетворять свои потребности и справлять нужду, не срываясь на мне, - медленно по его лицу расползается улыбка.
Ком встает в горле и единственное, что мне удается выдавить из себя это:
- Меня от тебя тошнит.
Дмитрий в ответ ухмыляется.
- У нас будет идеальный брак.
Безлицый встает и надевает на себя рубашку. Я отвожу глаза в сторону, чтобы не смотреть на него, но ничего не выходит. Тело у Дмитрия намного лучше, чем у Алекса. Шрамы не такие огромные и устрашающие, кроме креста на груди больше нет других татуировок, что весьма привлекательно, похоже этот крест - самое настоящее клеймо Безлицых. В прошлый раз, когда мы были вместе, мне мало что удалось увидеть, но сейчас к своему стыду, вынуждена признать, что рассматриваю его. Мне становится противно от самой себя.
- Если и дальше будешь так смотреть, сделаешь во мне дырку, - говорит Дмитрий.
Я оставляю замечание без внимания.
- Зачем ты меня звал?
Дмитрий застегивает рубашку, затем подходит к столу и достает из ящика папку.
- Тебя нужно посвятить в наши проблемы, - Безлицый протягивает папку.
Я беру за один конец, не глядя на него, но Дмитрий не отпускает ее до тех пор, пока я не поднимаю глаза.
- Ты бы мог передать папку с Софьей.
- Я просто хотел увидеть выражение твоего лица.
Безлицый улыбается.
Постоянно улыбается.
Слишком много для одного из Совета убийц.
Мне хочется познакомить его улыбку с моим кулаком.
- Выражение моего лица, когда я застукаю тебя обжимающегося с прислугой? Меня это не волнует, - я мотаю головой.
- Может быть, - Дмитрий наклоняет голову и шепчет мне на ухо, - но ты покраснела.
Безлицый отстраняется, он вновь становится серьезным, когда видит, какую гримасу я состроила.
- Папку просмотришь позже, я введу тебя в курс дела, а с деталями ознакомишься самостоятельно, - Дмитрий смотрит на часы. - На двенадцать тридцать назначен рейд, и ты поедешь туда.
Сердце начинает быстро колотиться. Плохое предчувствие.
- Зачем?
Безлицый разворачивается и приобнимает меня за плечи, выводя из комнаты. Его голос звучит отстраненно, хотя выражение лица говорит о том, что он не шутит.
- Брать пленных и убивать.
Знаете, что бывает, когда тебя заставляют делать то, чего ты не желаешь? Наверняка знаете. Например, отец хотел выдать меня замуж за человека, которого я никогда не полюблю. Я сопротивлялась, но в итоге согласилась, хотя сейчас все это кажется нереальным, но это неважно. Главное то, что я была готова к этому браку, несмотря на неприязнь к будущему мужу.
В этом вся суть, мы не хотим, сопротивляемся, рвем когти за то, чтобы все было по-нашему, но чаще всего проигрываем и поддаемся влиянию окружающих. Только после всего мы чувствуем себя предателями.
Отталкивать свои же убеждения опасно. Чувство, которое вызывает предательство, рвет тебя изнутри. Оно теребит старые шрамы, заставляя их вновь кровоточить и увеличиваться в размерах. Убивать, лгать, притворяться больно, но я поклялась, что отомщу за всех, неважно, будет это стоить мне долгих лет или целой жизни.
Я уверена в себе.
Уверена.
Уверена.
Но я боюсь.
Я должна убивать, должна быть хладнокровной, должна быть Безлицей.
Каждый раз мысленно твержу эти слова, как заклинание. Я хочу уничтожить Совет и считаю свои намерения правильными, но убив их или людей, которые попадутся на пути, я не стану лучше Безлицых. Я буду такой же убийцей, как и они.
