Я быстро натягиваю футболку, игнорируя учащенное сердцебиение, вызванное словами Дмитрия. Он смотрит на трость, лежащую в углу, но не поднимает ее. Дмитрий берет меня за запястье и тянет за собой. От его прикосновения кожу приятно покалывает.
- Но ведь необязательно всех скидывать на территорию Чистилища. Эти земли можно использовать иначе.
Мы направляемся в соседнюю комнату, которая является кабинетом Безлицего. От удивления я открываю рот. Высокие шкафы забиты сотнями книг разных размеров и цветов, на многих написано что-то на другом языке. Я подхожу к полкам и вожу пальцами по корешкам.
- Ты все это прочитал? - в моём вопросе скептицизма столько же, сколько жестокости в Марго.
Я достаю одну из ветхих книг в темно-зеленой обложке. Золотыми буквами посередине написаны слова на другом языке, название которого мне неизвестно. Dante Alighieri "La Divina Commedia".
Дмитрий запускает руку в волосы и закатывает глаза.
- О, Боже, конечно, нет. Боюсь, мне жизни не хватит, чтобы прочитать половину всего, что здесь есть.
Я открываю книгу, любуясь незнакомыми буквами и словами.
- Книгу, которую ты держишь в руках, я читал, - мои глаза взметаются к нему.
- Врешь. Здесь все на другом языке. Уверена, что ты не знаешь даже названия и автора.
На лице Дмитрия появляется его характерная ухмылка, в этот момент я понимаю, что ошиблась. После войны у других резерваций, кроме Севера, не осталось своего наследия. Даже язык постепенно вытеснили из употребления.
- Данте Алигьери "ла дивина коммедиа", - от удивления у меня отвисает челюсть. Слова, которые он произносит своим грубым голосом, сейчас звучат как пение, его ухмылка становится ещё заметнее, когда он видит, как сильно округлились мои глаза. - Я учил языки по старым учебникам, которые сохранились здесь.
Я не могу собрать с мыслями. Дмитрий знает другой язык? Один из мёртвых языков, на котором больше никто не говорит? На самом деле таких существуют тысячи, но мне все равно не даёт это покоя. Не в силах сдержать улыбку, с каждым днем Дмитрий удивляет меня все сильнее.
- Это, - начинаю я, - то, что ты только что сказал, звучит красиво.
Безлицый пристально смотрит на меня.
- No, - шепчет он, - sei veramente bella.
Я не знаю, что он сказал, но звучит приятно. От его взгляда у меня краснеют щеки, поэтому я снова обращаю своё внимание на книгу.
- Научишь меня?
Закрываю ее и возвращаю на полку.
- Только если будешь хорошей девочкой, - насмешливо отвечает он. - Подойди, я хочу кое-что показать тебе.
Посередине комнаты находится рабочий стол Дмитрия. Сейчас он абсолютно пуст, за исключением одной детали.
- Смотри, - Дмитрий показывает на карту мира. Она старая, выцветшая, местами рванная. - Это все, что осталось, - Дмитрий указывает на часть территории. - Земли Чистилища заражены. Сейчас уровень радиации там в норме, но мы все равно считаем, что опасно заселять людей туда людей.
- А как же преступники? Они разве не люди?
- На обеспечение тюрем нужны средства, которых у нас нет. Мы даем второй шанс преступникам. Либо отправляем в шахты, либо в поля, все зависит от случая. Только самых опасных отпускаем в Чистилище. Это все миф, будто бы Совет отправляет туда даже тех, кто не платит налоги.
- Но это не отменяет того, что существуют Содержательные дома, где девушки занимаются проституцией.
- Тут ты права, но это лучше, чем умереть на улице. Девушки, которые оказываются там, далеко не невинны, более того Содержательные дома приносят хороший доход.
- Сомневаюсь, я прожила там целый год, знаю, какие могут быть девушки, они вряд ли смогли бы кому-нибудь навредить.
На лице Дмитрия играют желваки, он прикусывает нижнюю губу, размышляя о чем-то.
- Хоть кто-нибудь рассказывал тебе, почему они попали туда? - я задумываюсь, пытаясь вспомнить кого-нибудь, но понимаю, что мне не приходит в голову ни один адекватный ответ.
Спрашивать о том, почему ты оказался в Содержательном доме, было непринято.
- Но ведь ни моя сестра, ни я никого не убивали. Мы не нарушали законов, но тем не менее оказались там, - говорю я
Глаза Дмитрия встречаются с моими, ком в горле перерастает в камень, когда я понимаю, о чем говорит его взгляд.
- Это сделала Элеонора, верно? Она отправила нас Содержательный дом.
Дмитрий молчит в течение нескольких минут. Он садится на край стола, размышляя рассказывать то, что ему известно или нет.
- Изначально, моей женой должна была стать твоя сестра.
Колени подгибаются, я хватаюсь за спинку стула, стараясь удержаться на ногах. Элеонора и раньше говорила, что у нее были планы на Рейчел, но сейчас все, что происходило, обретает смысл.
Моего отца обвинили в том, чего он не совершал. Его взяли под стражу, а нас отправили в Содержательный дом, хотя мы должны были остаться на свободе. Элеонора проверяла нас, она выжидала.
У меня появляется подозрение, что это мама натравила комиссаров на отца, единственное, что я не могу понять, в чем была причина. Мой отец был хорошим человеком, даже, несмотря на то, что лишал нас возможности распоряжаться своими жизнями самостоятельно. Все же он любил нас и никогда не ставил под удар.
