Взгляд его золотистых глаз рассеян, он озирается по сторонам, как будто не может понять, где находится и что с ним произошло. Будь ты проклят Марк! Если моему другу станет хуже, клянусь Богом, я убью тебя! Пальцы против воли сжимаются в кулаки, при мысли об этом сумасшедшем, что накинулся на друга.
- Дань, как ты? – переползаю на коленях по асфальту, чтобы быть напротив него.
- Я в порядке, - кратко отвечает, охрипшим голосом, но продолжает игнорировать меня, смотря по сторонам.
Черт возьми, не делай вид, что меня нет! Я не пустое место, а стараюсь помочь!
Подползаю к нему ближе и пытаюсь коснуться ладонью его щеки, но Данька отстранился от меня, будто я прокаженная. Он пытается быть сильным, невозмутимым, как тогда при первой нашей встрече. Когда я застала его в душевой, где его сначала избили, а потом заперли. Но я вижу, как ему тяжело даются слова и он прилагает титанические усилия чтобы делать вид, что все нормально. Как и тогда, я чувствую, что он закрывается от меня, отвергает любую помощь. И от этого больнее вдвойне. Чувство вины, за то, что произошло грызет меня изнутри, поэтому я сдерживаюсь чтобы не вспылить на друга, который делает вид, что помощь ему не нужна.
- Пойдем к машине, прошу, нужно остановить кровь и вызвать скорую, - молю Даньку, чтобы он послушался меня.
Но он по-прежнему молчит. Одним резким рывком он встает на ноги, я же поднимаюсь следом, и держу его за руку, чтобы не упал. Но он отмахивается от меня и неуверенными шагами направляется к машине. Иду следом за ним, готовая в любую секунду поддержать, если его ноги не удержат, и он начнет падать.
- Дань, прости меня! – кричу на него, только бы он обратил на меня внимание, а не игнорировал, не отталкивал.
Перекрываю ему путь, выставив ладони вперед, на его грудь.
- Да постой же! Выслушай меня! - но он обходит меня и идет дальше.
Остановившись возле машины, Данил одаривает меня печальным, равнодушным, холодным взглядом, отчего мне стало не по себе. Я понимаю, что он задумал, но не в силах что – либо изменить и заставить его слушать меня. Данька достает ключи, открывает дверь и садится за руль. Делаю пару шагов к машине и касаюсь ладонью стекла, за которым он пытается завести машину.
- Не делай это! Прошу! Только не ты! – сквозь всхлипывания кричу ему и бью ладонью по стеклу, чтобы опустил его, выслушал.
Но он смотрим вперед в лобовое стекло, как будто меня здесь и нет. Слышу, как загудел мотор, отхожу на шаг назад. Данька вытерев тыльной стороной ладони кровь с губы, выворачивает руль и оставляет меня одну. Читай книги на Книгочей.нет. Поддержи сайт - подпишись на страничку в VK. На пустынной улице, ночью, со слезами на глазах. Смотрю вслед уезжающей машине и опускаюсь на колени, на голый холодный асфальт. Закрываю лицо ладонями и до боли сжимаю губы, чтобы сдержать бушующую во мне боль и потерю самого близкого человека. Слезы еще текут и мои ладони становятся мокрыми, зажимаю глаза пальцами и стараюсь остановить влагу, но это бесполезно. Убираю ладони с лица и поднимаю его к небу. Среди облаков вижу просвет одинокой луны, облака окружили ее и грозятся скрыть из виду. Теперь и я осталась совсем одна, без поддержки, с грузом проблем, которые душат меня.
Я ненавидела Марка всеми фибрами своей души, но не предполагала, что раньше моя ненависть была ни что по сравнению с тем, что я испытываю к нему сейчас. Терпеть его издевательства, наглость, высокомерие, я больше не намерена. Последней каплей моего терпения была сегодняшняя ночь, когда Марк поднял руку на Даниила и я навсегда потеряла самого близкого мне человека. С меня хватит.
***
Крепко сжимаю в руках небольшой батончик «Сникерс», а в мыслях уже предвкушаю, как он тает во рту. Я голодна, как стадо мамонтов, и не уверенна, что удастся насытиться этой малюсенькой шоколадкой, но это единственное на что мне хватило денег.
После того, как Данька оставил меня, я больше часа пыталась прийти в себя. Слезы душили меня, злоба к Марку желчью горела внутри, но я все же взяла себя в руки, и направилась в сторону дома. Только оказавшись возле своего подъезда, я опомнилась. Как я могла попасть в квартиру, если ключей от нее у меня нет? Я совсем не подумала об этом, пока шагала в сторону дома, съедая себя чувством вины перед Данькой и оплакивая свою потерю. У меня не было не только ключей, но и телефона, используя который я могла бы позвонить другу и попросить его вернуть мои вещи. Я оставила все в сумке, на заднем сидении его авто.
Глупости. Я не стала бы ему звонить ни за что на свете. Даниил оставил меня, давая понять – что ничего общего он иметь со мной больше не хочет. Он никогда не простит меня. Я до сих пор помню его отрешенный взгляд. В котором помимо грусти я видела и разочарование во мне. В нашей дружбе.
