Сегодня утром проснувшись от его едва уловимых поцелуев, я позволила себе расслабиться и насладиться ими. Когда же разум проснулся, и я поняла, где и с кем нахожусь, мне стало не по себе. От внезапной волны смущения почему-то захотелось сбежать от этой реальности, которая буквально накатила волной. Я в постели с Марком и прошлой ночью открылась ему так, как никому и никогда прежде. И он для меня стал совсем другим человеком. Такого Марка я даже боюсь больше, чем заносчивую задницу, каким знала его раньше. Потому теперь я не знаю, как вести себя с ним. Гораздо проще было сражаться за свою независимость, ненавидеть его, прятаться, сбегать. Только теперь все это глупо. Я не могу отрицать того, что этот мужчина интересен мне и притягивает. Я не хочу прятаться от него, а наоборот, хочу идти навстречу и разобраться в своих чувствах. Желание быть рядом с Марком, узнать его еще лучше, наслаждаться его прикосновениями и просто слышать его голос, это и есть влюбленность? Я не могу этого утверждать, но одно я знаю точно. Когда он рядом у меня безумно кружится голова, от его голоса замирает все внутри, а его прикосновений мне катастрофически мало.
Завтрак почти готов. Посыпаю свежей зеленью яичницу, на сковороде жарится вторая порция блинчиков. Расставляю на столе фрукты, миску с салатом, сок, стаканы. Выключаю плиту и лопаткой выкладываю последний блинчик со сковороды. Поворачиваюсь с тарелкой к столу и вижу Марка. Почесав затылок, он озадаченно смотрит на стол с завтраком.
- Ты находишься на кухне не больше двадцати минут, - поднимает на меня удивленный взгляд, - как тебе удалось за это время приготовить такой шикарный завтрак? – кивает на тарелку с блинчиками, что я держу в руках.
- Ну не такой уж он шикарный, - ставлю тарелку на стол и сажусь на барный стул.
- Я говорю правду, давно этого не ел, и мне не терпится все это попробовать, - берет вилку и принимается за яичницу.
- Конечно, не ел, учитывая, что завтрак ты заказываешь на дом, а обедаешь и, наверное, ужинаешь в ресторанах, - наливаю сок в стакан и взяв блинчик, свернув его, макаю в джем, а затем кусаю.
- Это вынужденная мера, потому что я не умею готовить, - пожимает плечами, - А покушать люблю. Кстати, это самая вкусная яичница из всех, что я пробовал, - только хочу возразить ему, но он ловко меняет тему, - ты у мамы научилась готовить?
- Что-то от мамы запомнила, что-то сама уже после ее смерти научилась делать, - когда мама была жива, вся готовка была на ней, и я жалею, что не придавала этому значения и не перенимала ее опыт.
Тогда я и не подозревала, что она внезапно оставит нашу семью. А после ее смерти мне приходилось учиться самой, ведь мне нужно было накормить отца и брата.
- Я привыкла готовить быстро. Из продуктов, что найду на кухне, могу приготовить первое, второе и третье за час. Если постараться.
- Отлично постаралась. Твоя мама гордилась бы тобой, потому что ее дочь, готовит отлично. И ты просто обязана, в ближайшее время накормить меня обедом и ужином, - подмигивает мне и принимается за блинчики.
Я улыбаюсь ему, как дурочка, и молчу в ответ. Замечаю, что скованности, которую я чувствовала сегодня, только проснувшись, когда мы находились с ним наедине, больше нет. Приятно и легко вот так беседовать с ним за завтраком о всяких мелочах. Ловлю себя на том, что хочу узнать, что он предпочитает в еде, и мне хочется приготовить для него что-нибудь вкусное. Боже, поверить не могу, что я думаю об этом! Но это действительно так.
Весь оставшийся завтрак он одаривал комплиментами все то, что ел, тем самым вгоняя меня в краску. Я не привыкла к такому. Не припомню, чтобы отец или брат благодарили меня за обед или завтрак. Или за поддержание чистоты в доме. Эти вещи само собой разумеющие, которые я привыкла делать на автомате. Но слышать похвалу из уст Марка не только не привычно, но и чего скрывать, очень приятно. Закончив завтракать, встаю из-за стола и начинаю собирать посуду, складывая ее в раковину. Как только включаю воду и принимаюсь ее мыть, слышу от Марка:
- Скоро Семен заедет за тобой, оставь посуду и иди собирайся.
- За мной? – замираю на мгновение, пытаясь понять, не ослышалась ли, а затем поворачиваюсь, - а ты? Разве не летишь?
- Нет, я остаюсь, - спокойно отвечает, выйдя из-за стола.
- Хорошо, - только и могу ответить. У меня нет никакого права просить его полететь со мной.
