Хорошего может быть также бесконечно много, как и плохого, и герои книги стремятся реализовать эту идею, построив лучший мир для себя и всех, кто сможет в нем быть. Это родные души друг для друга, связанные многими совместными воплощениями, любовью, дружбой, душевным теплом, и они ищут возможность создать такое пространство для бытия, в котором можно жить, любить, творить без всяких границ, лишь с чистыми помыслами и намерениями. Сделать это можно только всем вместе, используя таланты каждого, чтобы, сочетаясь между собой, их сила превращалась в настоящее волшебство.
Вэя смотрела на них с Шаей и думала, что тем летом они были просто идеальны. Хотя тогда им так не казалось – обе, как всегда, были чем-то недовольны, Шая тем, что волосы слишком сухие и жесткие, Вея – что ноги коротковаты и грудь маловата. Сейчас даже сложно было видеть проблему в том, из-за чего они так переживали тогда.
Тонкие, загорелые, обе с длинными светло-каштановыми волосами, примерно одного роста, комплекции, в похожих открытых купальниках, они даже улыбались похоже. Вэя помнила тот день, то солнце, песок, порывы свежего ветра, брызги морской воды. Ник сфотографировал их с Шаей случайно, поймал на лету на фоне прибоя, фокус чуть смещен, Вэя в центре, Шая слева от нее, не полностью вошла в кадр, но Вэя помнила прикосновение ее рук, запах ее волос, шум моря за спиной…
Вэя оторвалась от фотографии, посмотрела вверх на рвущиеся под ветром высокие тополя. Сегодня тоже ветер. Яркое солнце, пронзительное высокое голубое небо, бегут быстрые маленькие облака, но солнце ни разу не скрылось за ними, словно они старательно огибают его. То ли середина лета, то ли начало осени – вот такое настроение.
Вэя поднялась с деревянной скамьи, стоящей на веранде, обошла растянувшуюся на сухом деревянном полу тигрицу. Чуть не запнулась о ее лапу, и тогда Мока чуть повела головой в ее строну, дернула ухом и снова уложила морду на пол, щурясь от солнца и подергивая усами. Вэя зашла в дом и вышла с чашкой горячего чая. На веранде уже сидел Серж.
– О, приветики, – сказал он, откладывая раскрытый фотоальбом.
– Хочешь чаю? – спросила Вэя.
– Давай.
Вэя передала ему свою чашку и сходила в дом за еще одной для себя.
– Отличная погода, – сказал Серж, когда она вернулась.
Из-за края веранды на его ногу в мягком мокасине напал тигренок и, обхватив ее обеими лапами, пытался прикусить клыками.
– Правда? – спросила Вэя.
– Да, – кивнул он, продолжая играть с тигренком, – очень по настроению. Скучаешь?
Он показал глазами на альбом.
– Почему не Шамуи?
– Слишком тяжело, – отвела глаза Вэя.
– Понимаю, – отозвался Серж.
Тигренок потерял интерес к его ноге и направился к Моке. Мока лениво лизнула его по боку, когда он проходил мимо, и снисходительно позволила ему лазать по ней и играть с ее хвостом.
Очередной порыв ветра взъерошил длинные волосы на макушке Сержа. Волосы у него светлые, почти белые, при этом темные брови и ресницы, яркие голубые глаза, вытянутое лицо, похожее на лики святых и мучеников, сам худой, довольно высокий. Серж грел длинные белые пальцы о чашку, как будто был январь, а не июль. Хотя и неудивительно, что он походил на мученика – вполне в соответствии с биографией.
Вэя вспомнила, как встретила его спустя долгое время после их первого знакомства. Сказать «увидела» было бы неправильным – скорее, почувствовала, словно очутилась под куполом храма, в арки которого льется теплое вечернее солнце. Так прекрасно и так мимолетно, и возникает ощущение, что то ли можно в этом мгновении остаться навечно, то ли оно будет самым последним, что случится хорошего в жизни.
– Хочешь шоколадку? – спросил Серж.
Он как будто извлек ее из кармана, хотя Вэя была уверена, что никаких карманов на его одежде, куда мог бы поместиться шоколад, не было. Да и растаяла бы она в кармане, а эта нет, вполне прохладная, хорошая.
– Вкусно, – сказала она, смакуя кусочек.
– Да, – согласился Серж, прикрывая глаза и откидываясь на спинку скамьи, – Влаз и Кёльне молодцы. И чай хорош.
– Все мы молодцы.
Серж приоткрыл глаз, посмотрел на нее, улыбнулся одним уголком рта, но так тепло. И тут же словно обмяк, расслабился, вроде бы даже задремал.
У Вэи так не получалось, не сейчас. Все было для того, чтобы получать удовольствие от жизни, но не было самого нужного. И чем дальше, тем чаще внимание рассеивалось, мысли становились все более беспокойными и все меньше получалось чему-то радоваться.
– Все из-за Шаи? – словно услышав ее мысли, спросил Серж. Хотя он, конечно, и услышал в некотором смысле.
Ответить Вэя и не смогла бы – к горлу подкатил комок. Тополя зашумели еще сильнее.
Серж открыл глаза и позвал ее рукой к себе. Вэя присела рядом с ним, прислонилась к теплому боку, положила голову на плечо. С ним и правда было легче, он всегда мог утешить и поддержать ее, так было с тех пор, как они узнали друг друга. Даже рядом с ним она не переставала скучать по Шае, но на какое-то время она словно забылась, отвлеклась от своей грусти, на душе стало тише и спокойнее.
Они довольно долго так сидели, торопиться было некуда, сил ни на что не было, по крайней мере у Вэи. Даже тополя немного успокоились, на небо набежали более крупные облака, солнце стало не таким ярким. Вэя то впадала в дрему, то открывала глаза и смотрела, как колышется трава перед домом. И вдруг в какой-то момент поняла, осознала, что Серж становится все прозрачнее. Как только она раньше не обратила на это внимание?
Пропал тигренок, больше не было слышно пения птиц и жужжания пчел и свет солнца, порывы ветра больше не были таким ласковыми, мягкими, какими делал их Серж.
– Выходим? – спросила Вэя Сержа, обернувшись к нему.
