Только что отписали первое место в номинации «Пир духа» районному изданию, сохранившему в неприкосновенности название и дизайн с октября 1917-го. За пару или тройку минут до него титул лучшего публициста достался ведущему газетной рубрики «Вместе с народом». Человек на протяжении всего губернаторского срока писал победные рапорта о газификации села, которое всё никак не газифицировалось полностью.
Я сдержанно подрёмывал рядом с Анной Игоревной – моей коллегой из администрации. Кобяков чётко дирижировал процессом. Да, собственно, никто и не думал никуда вмешиваться, пока дело не дошло до номинации «Право и политика». Механизм отбора формально был таким: члены жюри заранее, до общего сбора, смотрели и читали представленные на конкурс материалы. После ознакомления выставляли оценки по пятибалльной шкале. А большое жюри суммировало эти цифры и объявляло итоги.
С «Правом и политикой» приключилась неувязка. Номинация входила в ту четверть, которую отводилась газетчикам. Идеологически сомнительных публикаций на означенные темы никто на конкурс не подал, и установок свыше не последовало. Так что все оценщики оценивали, как Бог на душу положит, и результат вышел неожиданным. Равное количество голосов набрали сразу два номинанта.
– Что будем делать, коллеги? – спросил Кобяков.
Полусонное жюри сразу оживилось. Запахло столкновением интересов и амбиций. Один автор писал о политике, другой творил на почве права. Первый работал в частном издании, второй, а точнее, вторая, – в государственном. С одной стороны, за политику в прошлом году уже давали премию, с другой – дали сотруднику именно той газеты, где трудилась сегодняшняя номинантка. Кроме того, все знали, что между этими двумя редакциями идёт плохо скрытое соперничество.
– Я считаю, Балаболкин больше других премии заслуживает, – стукнул ребром ладони по краю стола Александр Пышкин, шеф молодёжного печатного органа.
Частная газета, где был обозревателем журналист Балаболкин, являлась де-факто собственностью Пышкина, будучи временно записанной на Сашину жену. Самого Сашу, то ли завидуя, то ли подкалывая, то ли органично совмещая одно с другим, как это у нас водится, некоторые товарищи по цеху именовали «золотым пером» губернатора.
– А мне публикации на темы права понравились, – подал голос кто-то из районной прессы.
– Да там одни общие слова! – откликнулся другой сельский публицист.
– Вы их читали? – громко спросила Алина Вениаминовна, сидевшая напротив меня.
Жюри загудело, грозя выйти из-под контроля. Вице-губернатор поднял руку.
– Коллеги, тише!
– Предлагаю первую премию поделить на двоих! – предложил директор одного из телеканалов, не получившего ничего.
Он давно взирал на происходящее философски.
– Не положено по регламенту, – напомнил Кобяков.
– Тогда повторное голосование, прямо сейчас, – дополнил его Илья Александрович Кислотный, глава управления по взаимодействию со СМИ.
Не совсем типичный чиновник, он был известен как поэт-лирик, к тому же составлявший сборники частушек. Илья Александрович слыл полноправным субъектом творческого процесса в губернии. В его дебютном сборнике, правда, отдельные частушки оказались не вполне пристойного содержания. Но после сигнала от читающей аудитории составитель быстро исправился.
– Закрытое? – спросил бывший бухгалтер, а ныне директор другого телеканала, уже получившего несколько премий.
– Открытое, коллеги, – известил нас поэт-лирик.
– Давайте голосовать, – послышались реплики.
– Давайте обсудим, – сказал кто-то на дальнем от меня краю стола.
– Что обсудим? – несколько нервно отреагировал Илья Александрович.
– Кандидатуры, – серьёзно ответил товарищ с мест.
Жюри опять загудело, готовое сорваться в пике.
– Уважаемые коллеги, – повышая голос, начал глава управления по СМИ, – в задачу нашего собрания не входит обсуждение чьих-то кандидатур. Мы оцениваем не личности авторов, а только их публикации, представленные на конкурс.
– А пусть Георгий Вадимович выскажется, – развил спорную тему первый представитель районной прессы.
Кобяков в атакующей манере наклонил голову – так, что стала видна его прогрессирующая лысина, – и поморщился.
– Балаболкину раньше уже присуждали, – вспомнил второй человек из района.
– Пускай даму вперёд пропустит, – пошутил философски настроенный директор канала.
– У этой девушки хорошие репортажи, – шепнула мне Анна Игоревна. – Если по-хорошему, надо бы ей премию дать.
– Давайте дадим, – шепнул я.
Жюри продолжало волноваться, но, как я ощутил, медленно склонялось на сторону права.
– Георгий Вадимович, ну скажите же всё-таки! – буквально возопил первый районщик.
Кобяков откашлялся.
– Коллеги, мое мнение чисто субъективное, вас ни к чему не обязывает. Балаболкина я знаю давно…
– Да алкаш он, – вполголоса произнесли на дальнем конце.
– Знаю его давно, – повторил вице-губернатор. – А девушку, ну, почти не знаю. Может, моя это недоработка. Я, наверное, за Балаболкина проголосую.
