– Нарезала лук. – На кончике лезвия еще висела полупрозрачная кожура. Муж был прав. Ей нравилась та жизнь, которую он дал ей. Яркая, насыщенная. Они поставили высокие цели и достичь их могли только вместе – с его харизмой и ее связями. Через своих родителей она знала людей, людей богатых и влиятельных. И вот теперь из-за склонности Дуайта к насилию и ее забывчивости (
Шарлотта воткнула нож, которым только что пользовалась на кухне, Бентону в живот. Недавно наточенное лезвие вошло на удивление легко. Его глаза расширились от шока, а в ее вспыхнул восторг.
Она ударила еще. И еще. И еще, еще, еще… Дуайт наблюдал за происходящим с ужасом, но и с интересом, словно пораженный тем, что его жена способна совершить столь чудовищный акт, но потом все же вырвался из ступора и крикнул:
– Хватит!
Схватив под мышки вялое, безжизненное тело Бентона, он оттащил его подальше в океан, и они вместе смотрели, как отлив уносит ее любовника.
– Надо избавиться от ножа, – сказал Дуайт, вернувшись к берегу.
– Но я еще не закончила с обедом. – Шарлотта ополоснула нож и руку в холодной воде.
Он забрал у нее нож и помог поднялся по склону.
– Ладно, потом. А пока я спрячу весь комплект на чердаке в старом доме.
– Мамочка?
Шарлотта замерла. Дуайт негромко выругался и сжал пальцы на ее запястье.
– Что она видела? – прошипел он.
– Откуда мне знать, – бросила Шарлотта и, повернувшись к дочери и стараясь не поддаться панике, спросила: – Оливия, дорогая, что ты здесь делаешь? – Дети, как всем известно, болтают. Всегда. Дочь выдаст их. Непреднамеренно, не напрямую, но однажды, рано или поздно, кто-то что-то скажет или сделает, память оживет, и девочка заговорит.
Оливия стояла в одной ночной рубашке, прижимая к груди тряпичную куклу. Умные зеленые глаза, слишком большие для тонкого лица, невинно смотрели на мать. Наклонившись влево, девочка попыталась заглянуть за спины родителям и протянула руку.
– А кто это там?
– Дерьмо, – прохрипел Дуайт.
Шарлотту бросило в пот.
– Это тюлень, дорогая, – объяснила она срывающимся голосом.
Оливия наморщила нос.
– А почему на тюлене одежда?
– Не говори глупости, Ливи. Тюлени не носят одежду. – Шарлотта пронзительно, как маньяк в кино, рассмеялась.
Дуайт дернул ее за руку.
– Что, если она расскажет кому-то?
– Не расскажет, потому что ты убедишь ее, что она ничего не видела и что нас вообще не было здесь.
– Шарлотта, – рявкнул он, – я не стану манипулировать нашей дочерью.
– Ты сделаешь все, что потребуется, чтобы она не заговорила, – процедила она сквозь зубы и ткнула его кулаком в грудь. – Ничего этого не случилось. Слышишь? Мы не будем больше говорить об этом, в том числе и с Оливией.
– Ее всю жизнь будут преследовать кошмары.
– Не будут, потому что ты ее папочка, и она доверяет тебе. Сделай так, чтобы она забыла. Черт возьми, ей всего только пять. А теперь уведи ее отсюда. – Шарлотта осторожно убрала нож за спину, чтобы у дочери не отложился образ мамы со смертельным оружием.
– Ну что, Принцесса, потопали. – Дуайт подхватил Оливию на руки. – Замерзла?
– Замерзла. – Она рассмеялась. – Люблю тебя, папочка.
– И я люблю тебя, Принцесса.
Шарлотта оглянулась в последний раз. Было темно, и Бентона она уже не увидела. Бедняга. Против Дуайта у него не было ни малейшего шанса.
Ветер бросил волосы ей в лицо и подтолкнул в спину. Она споткнулась и в испуге посмотрела вниз. Океан не хотел отпускать ее. Но и получить ее не мог. По крайней мере, не сегодня.
Через две недели после смерти Дуайта Оливия предала земле кремированные останки отца. Компанию ей составил один лишь Блейз. Церемония была не столько похоронами, сколько прощанием с человеком, которого Оливия, как оказалось, едва знала. Пусть даже не Дуайт убил Бентона Сент-Джона, но соучастником он точно был.
Вскрытие показало, что уровень алкоголя в крови Дуайта превышал допустимый показатель, и его смерть квалифицировали как несчастный случай. Какую роль сыграл в этом Лукас, знает только он сам. Найти его не удается, по крайней мере в тех местах, о которых известно Оливии. Он пропадал и раньше, но никогда надолго. Прошло уже три месяца. Оливия беспокоится о брате, ее тревожит его психическое состояние.
Что касается Шарлотты, то Оливия не представляет, где ее искать и нужно ли это делать. Из города она уехала в тот же день, когда Оливия и Блейз привезли Джоша в дом на озере. Из записей с камеры наблюдения выяснилось, что Шарлотта уехала на таун-каре. В составленном ею акте дарения дома значились три имени: Оливия, Лукас и Дженна Мейсон. Следовательно, о том, что Лили приняла другое имя, мать уже знала. Внести изменения в такой документ за одни сутки невозможно.
