Это очень важный день. Ему исполнился двадцать один год. Он достиг совершеннолетия. Мистер Спэвин в последний раз пытается убедить его заняться юриспруденцией, но вынужден признать, что проиграл. Затем он передает Джонатану унаследованный капитал — несколько сотен фунтов. Пожимая ему руку, Джонатан прячет глаза; он испытывает неожиданное чувство вины перед другим Бриджменом, безымянным бомбейским мертвецом.
Но ко времени возвращения в Оксфорд оно полностью испаряется, и он устраивает ужин в отдельном кабинете отеля «Рэндолф». Астарта здесь — почетный гость. В окружении восхищенных студентов она искрится так, будто это ее день рождения. Потом Джонатан нетрезво провожает ее домой и по пути затягивает в удобную тень. Поначалу она отбивается от поцелуев, а под конец, раскрасневшись и тяжело дыша, отводит его руку. Однако на его долю выпадает некий временной промежуток, которому крайне позавидовал бы Селвин Тредголд.
В этом триместре Джонатан — герой-победитель. В долгие послеобеденные часы, вместо того чтобы готовиться к заключительным экзаменам, он любуется тем, как время и пространство вышивают для него картины; видит своеобразно украшенные интерьеры и Астарту Чэпел рядом, гордую, как всегда, но как будто присмиревшую. Он стал лучше спать. Когда Чэпелы приглашают его погостить на Рождество, он считает это добрым знаком.
В деревенской церкви он произносит слова рождественских песенок и чувствует сладость лучшего профессорского портвейна на губах. «Мы, три волхва…»[191] Свечи, витражи, а снаружи — бодрящий котсуолдский[192] Сочельник. Впереди еще три дня рая, вокруг лежит снег, хрустящий и ровный. «О, чудесная звезда!..» Стар идет рядом с ним по дорожке между изгородей, и он чувствует тепло ее руки через сырую рукавицу. После того как профессор уснул, они отворили дверь в темноту лодочного сарая, затопили печку и сидят, слушая, как снаружи журчит река. Пальто распахнуты, пуговицы расстегнуты, слои шерсти и хлопка раздвинуты в поисках теплой плоти. Ее рука проскальзывает к нему в брюки, а он задирает до талии ее нижнюю юбку, беспорядочно целуя — скулы, горло, ухо. Вскоре она тесно прижимается к нему, стискивает его бедра своими, стонет и извивается. «Да, — всхлипывает она, когда кончики пальцев Джонатана забираются глубже, — да, сделай это со мной, съешь мой пирожок с вареньем!»[193] Он уткнулся лицом ей в грудь и не слышит ничего, кроме стука крови в ушах. Ее ритм замедляется. «Не останавливайся». Он продолжает. Она вновь стонет. «Пожалуйста, не останавливайся». Он продолжает, поглядывая вверх, на ее лицо, мерцающее алым и золотым в неярком свете. Ее глаза крепко зажмурены. Так, будто она не с ним… Ему не хватает времени на то, чтобы додумать эту мысль, потому что внезапно глаза Стар распахиваются, и она застывает в его объятиях. «О господи, — говорит она. — Это отец». Так оно и есть: Чэпел идет по саду, выкрикивая их имена, и его голос становится все ближе.
Спустя несколько секунд, полностью одетые, они успевают пройти половину дороги к дому. На лицах — образчики ангельской невинности. Профессор как будто не замечает ничего необычного.
— Ах, вот ты где, Астарта. Что это вы делали в сарае? Боюсь, мне придется позаимствовать у тебя мистера Бриджмена. Мне нужно с ним кое-что обсудить.
— Я думала, папа, ты уже спишь.
— Я и спал. А сейчас пришло время для дел. Пойдем, мальчик мой.
Джонатан проходит в кабинет. Профессор шагает взад-вперед с измученным лицом. В последнее время ему едва удается вздремнуть. Положение дел в мире ухудшилось, мир снова наполнен цепочками сходства и бессмыслицы смысла. Сев за стол, он тут же попадает в водоворот ассоциаций. Джонатан озадаченно смотрит, как профессор, бормоча что-то себе под нос, заставляет вертеться старый деревянный глобус в углу, ворошит угли кочергой и торопливо, почти виновато, плюхается в кресло. Еще минуту-другую он переставляет предметы на столе, выстраивая их в ряды и затем возвращая на прежние места. Потом он поднимает глаза и прижимает пальцы к вискам:
— Так, на чем я остановился?
— Я не знаю, сэр.
Чэпел хмурится:
— У вас ширинка расстегнута.
Густо покраснев, Джонатан застегивается.
На лице Чэпела недовольство.
— Я много думал, Бриджмен. Я считаю вас в наивысшей степени умным и восприимчивым молодым человеком.
— Благодарю вас, сэр.
— Кроме того, вы близкий человек. Не только для меня, но и для моей дочери.
Сердце Джонатана начинает стучать. О чем он собирается говорить — о его намерениях в отношении Стар?
— Вы лучше других понимаете смысл моей работы…
— Да, сэр?
— Бриджмен, пришло время совершить очередное путешествие в Фоцеландию. Я хотел бы отправиться по окончании летнего триместра. Экспедиция будет долгой и затянется до следующего года. Я хочу, чтобы вы стали моим ассистентом.
— Вашим ассистентом?
— Вот именно. Если, конечно, Астарта вас отпустит.