Терпеть, терпеть и терпеть, сколько можно? Ради чего? Я сгорал заживо, я наблюдал за смертью своих друзей, я терял руки, я пожертвовал девушкой которую люблю, а позже пытался убить ее снова. И абсолютно всегда я был беспомощен. Всё что я умею — ныть, и плыть по течению, строя из себя героя, но каждый раз бросаясь в пекло.
— Алан, пожалуйста, — я услышал умоляющий женский голос откуда то снаружи. Это была Элизабет. Взяв себя в руки, словно в последний раз, я вырвался в реальность. Кажется, снаружи не прошло и секунды. Едва я успел увидеть держащую меня за руку Элизабет, и спину Белого мечника, как реальность перемешалась.
Упав на каменный пол в какой то темной пещере, я начал извергать из себя желудочный сок. Голова ужасно кружилась, и вместе с тем в теле нарастала боль. Элизабет лежала рядом, в луже крови вокруг ее головы. Я с трудом подполз к девушке, но было уже поздно. Не знаю, как далеко она переместила нас, но похоже это убило ее.
Без сил распластавшись рядом с ней, я беспомощно закрыл глаза. Боль в теле лишь нарастала. Я уже слился с атрибутом материи, но похоже, Азариас ошибся. Он не стабилизирует ману. Вместо стабилизации, моя душа разрушается от чрезмерной нагрузки.
Войдя в горизонт, я подбежал к кристаллу печати, в надежде что то исправить, но было уже поздно. Через мгновение, кристалл и всё пространство вокруг разорвалось в клочья.
Что же, кажется, это конец. Простите, что подвел вас, ребята. Мои амбиции идут к черту, если я не могу даже удержать дарованную мне силу в руках. Стоя в пустоте, я лишь тупо смотрел в никуда. И зачем всё это было нужно? Чувство, будто я забыл нечто важное, не отпускало меня.
Ответ на мой вопрос, последовал незамедлительно. Сначала один голос, потом два… С каждой секундой их становилось больше. Внезапно я обнаружил, что мой силуэт переливается всеми цветами радуги, словно космос, а внутри, словно на кофейной гуще, бушуют ураганы.
Что это? Подумал я, глядя на две ярко сияющих «звезды» на моем теле, словно стремящихся слиться воедино.
Лишь коснувшись их, мое сознание затянуло внутрь.
С трудом открыв глаза, Рокудо увидел хрупкую нежную руку, лежащую у него на пастели. Рядом с ним на полу сидела Эви. Кажется, девушка сейчас спала; В свои 14 лет, она выглядела на все 17. Интересно, узнал бы ее Алан?
С грустью глядя на девушку и вспоминая недавние события, Рокудо вновь начинал испытывать чувство вины. Хватаясь за прошлое он едва не провалил ту единственную миссию, что сейчас имела значение.
“Почему я так цепляюсь за Эви? Только лишь из за обещания?” — думал Рокудо, разглядывая длинные светлые волосы, и подаренное им бежевое походное платье. Оно было ей очень к лицу.
“Она ведь мне почти как младшая сестра,” — поймал себя на мысли Рокудо, прежде чем Эви внезапно проснулась, посмотрев парню в глаза.
— Не прилично так засматриваться на девушку.
— Извини… — Рокудо неожиданно для себя, смущенно отвернулся. Смущение для него было новым, неизведанным чувством.
— Как твой атрибут?
— Откуда ты знаешь…
— Маэстро знает, он и рассказал.
— Понятно, значит больше нет смысла скрывать, — парень горько улыбнулся, опуская голову. Он до конца надеялся, что об его проклятии никто не узнает.
— Почему ты не рассказывал мне о нём? Это ведь такая сильная способность!
— Ты правда так считаешь? — Рокудо удивленно посмотрел на девушку.
— Ну да. А что не так? Конечно, эта сила опасна и для тебя тоже… Но ведь в нашем мире, лучше с атрибутом, чем без, верно?
— Да, просто… — парень колебался, не решаясь рассказать что то девушке.
— Что то не так? С твоим атрибутом.
— Я… не знаю. Это долгая история, и она полна ужасов. Хочешь ли ты узнать ее?
— Хочу, — девушка решительно сжала руку Рокудо.
— Хорошо, раз уж ты и правда не против, то наверное, я могу рассказать.
После продолжительной паузы, парень продолжил:
— Дело вот в чём… всю жизнь, сколько себя помню, меня травили за эту силу. В детстве меня часто избивали со словами вроде: “А чего тебе будет, ты же даже кровь не теряешь. Постой смирно, потерпи немного”, — Рокудо расстегнул красную куртку, и указал на множество шрамов на голом торсе.
— Я ведь был бездомным, как и многие другие, после нападения культов на Полимиум двадцать-пять лет назад. Бесконечно слоняясь по улицам города в поисках еды, я то и дело подвергался нападкам со стороны.
— Казалось, что даже в этом, самом большом на континенте городе, вся шпана знает о моей “особенности”. Нападая, они даже не пытались мне что то сломать. Только резали, и оставляли шрамы. А я каждый раз никак не мог потерять сознание, ведь кровь почти всегда возвращается ко мне. Несмотря на это, я терпел. По началу я думал, что если буду отвечать им силой, то лишь подтвержу их слова.
— Со временем, я стал ненавидеть всех, кто хотя бы бросал в мою сторону взгляд. Мне казалось, словно они осуждают меня. Наверное тогда, я стал на этот “кровавый путь”.
