В этот момент в комнату зашёл старый слуга, неся на подносе небольшой чайник и чашки. На некоторое время мы замолчали, наблюдая за тем, как старик расставляет посуду на столе, после чего наливает нам в чашки чай. Сделав первый глоток напитка, попытался оценить то, что я не умею оценивать, впрочем, у такого старого, опытного, а главное богатого человека, как Отомо Азума, не может быть плохого чая.
— Приятный вкус, — произнёс я.
Отомо же искренне, как мне показалось, улыбнулся и прикрыв глаза покачал головой.
— Слухи не врут, в чае вы не разбираетесь, — произнёс он.
— Эм… — не знал я что на это сказать. — А что не так-то?
— Это обычный чай с чабрецом, — ответил он с улыбкой. — Уж прости мне мой маленький эксперимент на тебе. В своё оправдание скажу, что лично мне нравится этот чай. Он просто, дешёвый, в пакетиках, но я его ещё с университета пью. Вкус молодости.
Походу, мои отношения с чаем достояние всей страны.
— Нормальный чай, — не сдавался я. — И вкус приятный. Если многоопытные любители чая этого не чувствуют, то это их проблемы.
— Хорошо сказано, Аматэру-кун, — покивал Отомо. — Порой задирание носа не позволяет увидеть много хорошего под ногами.
— Согласен, Отомо-сан, — сделал я ещё один глоток. — Но кофе лучше.
— Кха, кха, — то ли кашлял, то ли смеялся он. — Кха, прости. Не в то горло попало. Я против кофе тоже ничего не имею, но… Как там Акинари любит делать? — после чего прикрыл глаза, а когда открыл, на меня смотрел слегка усмехающийся и до крайности высокомерный старик. — Чай, это чай, Аматэру-кун, а кофе… — повёл он подбородком, умудрившись одним этим движением показать всё своё презрение к данному виду напитков.
И что-то мне подсказывает, что это не он копирует Акинари, а наоборот.
— Гораздо лучше, — кивнул я. — Согласен с вами, Отомо-сан.
— Эх, молодёжь, — покачал головой Отомо, убирая образ высокомерного засранца.
Ладно, пора к делу переходить. Точнее подводить.
— Молодёжь… это да, — усмехнулся я. — Хорошо быть юным идиотом, которому многое прощается.
— Тебе, Аматэру-кун, для этого не надо быть идиотом, — ответил Отомо. — Да и юным не обязательно.
Блин, сбил линию…
— Аматэру, — произнёс я, добавив в голос задумчивости. — Отомо, Тайра, Кагуцутивару, О, Мононобэ. У нас в стране вообще многим и многое прощается.
— Что есть, то есть, — пожал он плечами. — Возраст имеет значение. Как в ту, так и в другую сторону.
— Старым многое прощается, а молодым? С ними что? — спросил я.
— А что с ними? — усмехнулся Отомо. — Молодых надо пороть.
— Так-то я с вами в целом согласен… — протянул я задумчиво. — Порка многим мозги на место вставляет. Но тут, всё-таки, тоже нужно знать меру.
— Не совсем понял тебя, — произнёс он заинтересованно.
— Ну… — посмотрел я на него. — Не думаю, что молодых стоит пороть до смерти.
— А, ты об этом… — пожал он плечами. — Зависит от степени вины.
— Смерть через порку, — усмехнулся я. — Звучит забавно.
— Жопа не выдержала позора, — улыбнулся он в ответ. — И правда, забавно.
— Смех-смехом, но это мы уже о казни говорим, а не о порке, — покачал я головой.
— О способах казни, — поправил он меня.
— Может и так… — изобразил я задумчивость. — Скажите, Отомо-сан, клан Асука заработал на порку или на казнь?
— О как ты перескочил, — качнул он головой. — Клан Асука — это сложный вопрос. Лично мне плевать на них, но Отомо просто не могут спустить им с рук их наглость в прошлом. А учитывая, с чем мы к ним пришли в тот раз, их наглость практически переросла в оскорбление. Вы, Аматэру, такое столетиями не забываете. Да что уж там, вы и меньшее столетиями помните. Чем мы-то хуже?
Чем хуже? Говорит так, будто японские аристократы обиды помнят только потому, что так Аматэру делают.
— Мы не убиваем, если перед нами извиняются, — ответил я на его утверждение. — Да, помним и… вредничаем, но не убиваем. А у вас с Асука, всё идёт именно к войне.
— Не соглашусь, — покачал он головой. — Отомо тоже не кровавые отморозки и войны нам не нравятся. Если бы они извинились тогда, не было бы и конфликта. Сейчас всё сложнее. Времени прошло немало, извинений мы не дождались… Собственно, а что нам остаётся? Повторюсь — мне война тоже не нужна, и сыну я оставлять подобные перспективы не хочу, но каждый прошедший год усугубляет их положение. И от нас тут уже ничего не зависит. Сейчас, простым «извините», клан Асука уже не сможет отделаться.
— А если не простым? — спросил я.
— Насколько непростым? — усмехнулся он.
— А это уже от Отомо зависит, — повторил я его усмешку.
— От нас? — удивился он чему-то. — Не от Асука?
— Асука готовы очень на многое, Отомо-сан, — ответил я. — Понятно, что не на всё, но если вы не будете загонять их в угол, «извините» клана Асука… может вам понравиться, — покивал я.
— Хм, — задумался он. — Скажи, Аматэру-кун, что твой Род будет делать, если Тайра не захотят принимать извинений Асука? Ты ведь и к Тайра пойдёшь, я правильно понимаю? Понимаю, вопрос слишком неожиданный, да и переменных тут много. Давай предположим, что с нами Асука помирились, а с Тайра не смогли.
Ничего себе вопросики.
