В этот момент в комнату зашел старый слуга, неся на подносе небольшой чайник и чашки. На некоторое время мы замолчали, наблюдая за тем, как старик расставляет посуду на столе, после чего наливает нам в чашки чай. Сделав первый глоток напитка, попытался оценить то, что я не умею оценивать, впрочем, у такого старого, опытного, а главное богатого человека, как Отомо Азума, не может быть плохого чая.
– Приятный вкус, – заметил я.
Отомо же искренне, как мне показалось, улыбнулся и, прикрыв глаза, покачал головой.
– Слухи не врут, в чае вы не разбираетесь, – произнес он.
– Э-э… – не знал я что на это сказать. – А что не так-то?
– Это обычный чай с чабрецом, – ответил он с улыбкой. – Уж прости мне мой маленький эксперимент на тебе. В свое оправдание скажу, что лично мне нравится этот чай. Он просто дешевый, в пакетиках, но я его еще с университета пью. Вкус молодости.
Походу, мои отношения с чаем – достояние всей страны.
– Нормальный чай, – не сдавался я. – И вкус приятный. Если многоопытные любители чая этого не чувствуют, то это их проблемы.
– Хорошо сказано, Аматэру-кун, – покивал Отомо. – Порой задирание носа не позволяет увидеть много хорошего под ногами.
– Согласен, Отомо-сан, – сделал я еще один глоток. – Но кофе лучше.
– Кха, кха, – то ли кашлял, то ли смеялся он. – Кха, прости. Не в то горло попало. Я против кофе тоже ничего не имею, но… Как там Акинари любит делать? – после чего прикрыл глаза, а когда открыл, на меня смотрел слегка усмехающийся и до крайности высокомерный старик. – Чай – это чай, Аматэру-кун, а кофе… – повел он подбородком, умудрившись одним этим движением показать все свое презрение к данному виду напитков.
И что-то мне подсказывает, что это не он копирует Акинари, а наоборот.
– Гораздо лучше, – кивнул я. – Согласен с вами, Отомо-сан.
– Эх, молодежь, – покачал головой Отомо, убирая образ высокомерного засранца.
Ладно, пора к делу переходить. Точнее, подводить.
– Молодежь… это да, – усмехнулся я. – Хорошо быть юным идиотом, которому многое прощается.
– Тебе, Аматэру-кун, для этого не надо быть идиотом, – ответил Отомо. – Да и юным не обязательно.
Блин, сбил линию…
– Аматэру, – произнес я, добавив в голос задумчивости. – Отомо, Тайра, Кагуцутивару, О, Мононобэ. У нас в стране вообще многим и многое прощается.
– Что есть, то есть, – пожал он плечами. – Возраст имеет значение. Как в ту, так и в другую сторону.
– Старым многое прощается, а молодым? С ними что? – спросил я.
– А что с ними? – усмехнулся Отомо. – Молодых надо пороть.
– Так-то я с вами в целом согласен… – протянул я задумчиво. – Порка многим мозги на место вставляет. Но тут все-таки тоже нужно знать меру.
– Не совсем понял тебя, – произнес он заинтересованно.
– Ну… – посмотрел я на него. – Не думаю, что молодых стоит пороть до смерти.
– А, ты об этом… – пожал он плечами. – Зависит от степени вины.
– Смерть через порку, – усмехнулся я. – Звучит забавно.
– Задница не выдержала позора, – улыбнулся он в ответ. – И правда забавно.
– Смех смехом, но это мы уже о казни говорим, а не о порке, – покачал я головой.
– О способах казни, – поправил он меня.
– Может, и так… – изобразил я задумчивость. – Скажите, Отомо-сан, клан Асука заработал на порку или на казнь?
– О как ты перескочил, – качнул он головой. – Клан Асука – это сложный вопрос. Лично мне плевать на них, но Отомо просто не могут спустить им с рук их наглость в прошлом. А учитывая, с чем мы к ним пришли в тот раз, их наглость практически переросла в оскорбление. Вы, Аматэру, такое столетиями не забываете. Да что уж там, вы и меньшее столетиями помните. Чем мы-то хуже?
Чем хуже? Говорит так, будто японские аристократы обиды помнят только потому, что так Аматэру делают.
– Мы не убиваем, если перед нами извиняются, – ответил я на его утверждение. – Да, помним и… вредничаем, но не убиваем. А у вас с Асука все идет именно к войне.
– Не соглашусь, – покачал он головой. – Отомо тоже не кровавые отморозки, и войны нам не нравятся. Если бы они извинились тогда, не было бы и конфликта. Сейчас все сложнее. Времени прошло немало, извинений мы не дождались… Собственно, а что нам остается? Повторюсь – мне война тоже не нужна, и сыну я оставлять подобные перспективы не хочу, но каждый прошедший год усугубляет их положение. И от нас тут уже ничего не зависит. Сейчас простым «извините» клан Асука уже не сможет отделаться.
– А если не простым? – спросил я.
– Насколько непростым? – усмехнулся он.
– А это уже от Отомо зависит, – повторил я его усмешку.
– От нас? – удивился он чему-то. – Не от Асука?
– Асука готовы очень на многое, Отомо-сан, – ответил я. – Понятно, что не на все, но если вы не будете загонять их в угол, «извините» клана Асука… может вам понравиться, – покивал я.
– Хм, – задумался он. – Скажи, Аматэру-кун, что твой род будет делать, если Тайра не захотят принимать извинений Асука? Ты ведь и к Тайра пойдешь, я правильно понимаю? Понимаю, вопрос слишком неожиданный, да и переменных тут много. Давай предположим, что с нами Асука помирились, а с Тайра не смогли.
Ничего себе вопросики.
