– Все началось с этого кинжала, пусть все им и закончится, – произнесла Лелька и протянула мне артефакт. Я нерешительно его приняла. Все еще не верилось, что это не ловушка. Ведьма подошла ближе к алтарю и воззрилась на спящего Рейя. Она смотрела на него с такой тоской и нежностью одновременно, что мне стало казаться, будто я подглядываю.
– Его нужно связать, – проговорила ведьма.
– Зачем? – отвлеклась от странных мыслей я.
– Он может проснуться в любой момент, да и ритуал предполагает, что он не должен двигаться.
– Я был скован цепью в прошлый раз, – сказал Ворланд.
Я тихонько выругалась. Связывать мужа не хотелось совершенно. Я вздохнула и создала магические путы. Если он очнется раньше времени, а тем более, если ритуал буден незавершен, то иметь дело с тем Рейем, который был сегодня, мне вовсе не хотелось.
Вскоре стали прибывать ведьмы из ковена. Женщины разных возрастов и телосложений. Объединяла всех невероятная доброта в глазах. Последней пришла Карниела. Она была очень рада тому, что нашелся кинжал-артефакт.
– Теперь точно все получится, – только и сказала она прежде чем начала ритуал. Ведьмы встали вокруг алтаря, взявшись за руки. Ворланд и Лелька под его присмотром остались за пределами круга.
Я сделала надрез на руке и позволила крови свободно стекать в золотую чашу, которую принесли ведьмы. Тем временем, ведьмы начали нараспев читать заклинание. Я ни слова не понимала, действовала по интуиции. Подошла к Рейю и плеснула немного крови сначала на один браслет, затем на другой. Яркие светящиеся руны вспыхнули на наручах. Те завибрировали, сжимаясь. Проявился ошейник. Я в ужасе смотрела на этот атрибут раба. Но сколько страданий он причинял Рейю! Подобные удавки носили собаки на Земле, такие с шипами вовнутрь. Полив немного кровью на эту гадость, я отступила. Ведьмы продолжали нараспев читать свое заклятье. Пламя в факелах буквально ревело, вырываясь вверх.
Я попыталась вспомнить все, что я делала при спасении Гриши. Собрала всю силу в себе, концентрируя ее, и целенаправленно ударила в браслеты и ошейник. Ослепительная вспышка света. Я зажмурилась, но поток магии не ослабила. Ничего не происходило. Я ощущала сопротивление браслетов.
– Больше не могу, – простонала я, прекращая атаку.
Все было по-прежнему. Рей лежал все так же безжизненно. Ярко светились руны на браслетах, ведьмы продолжали свою ворожбу.
– Так не получится, – тихо сказала Лелька. Я повернулась к ней.
– Что?
– Кинжал требует жертву, – ответила она, – в прошлый раз он получил тебя, твою кровь. Теперь он хочет его.
До меня не сразу дошел смысл сказанных слов.
– Ты хочешь сказать, что Рейя нужно убить?
– Принести в жертву, – пояснила ведьма, – артефакт заберет в себя его магию. Так он потеряет связь с хозяином. Ты ведь сможешь влить в него достаточно магии, чтобы он стал собой?
– Сколько нужно будет, столько и волью, – я с сомнением посмотрела на кинжал, – как я могу быть уверенной, что это не ловушка Мароса? Может быть, он послал тебя убить нас обоих.
– Можешь мне не верить, – пожала она плечами, – но он и так умрет. Ошейник не оставит ему шанса. После открытия граней, Марос избавится от вас обоих. Мне терять нечего. Мои часы сочтены, я скоро умру, но Рейнарда я хочу спасти. Хотя бы так искупить свою вину перед ним.
Не знаю почему, я верила ей, но мысль о том, чтобы воткнуть в мужа кинжал приводила в неописуемый ужас. Но тут вмешался Ворланд.
– В моем ритуале, Карниела вонзила мне кинжал в сердце, – сказал он. У меня ослабли коленки, – так он и действует. Именно по этой причине многие боятся такого ритуала.
– Значит, когда ты Леля ударила меня этим артефактом, то меня можно было спасти ведьмам, а Рей мог и не становиться демоном?
– Не совсем, подруга, – хмыкнула ведьма. Мне показалось, что она стала выглядеть старше? – в тот раз кинжал был заговорен на пленение души, а не силы. Все зависит от заклинания.
Она указала рукой на ведьм. Те в полном трансе держались за руки и не останавливаясь читали заклинание.
Черт! Я не смогу убить Рейя! Просто не смогу! Тайком вытерев ладошки о юбку, я осторожно взяла кинжал в руки. Тяжелый! И холодный, как змея. Кулон на груди пульсировал и делился своим теплом.
– Господи, как же страшно, – я готова была расплакаться и убежать. Все это походило на сон. Страшный и очень реалистичный.
