Они шли не спеша, нарочно выбирая безлюдные переулки. Девочка в красном платье стояла на балконе и поливала цветы из игрушечной лейки. Вода проливалась мимо и редкими брызгами падала в пыль. У девочки были загорелые руки и дымчатый бант в волосах, похожий на большую бабочку. Ветер раскачивал цветы, и тогда бант тихо вздрагивал, словно собирался улететь.
— Ты — большой ребенок, Гречушкин. Вон как та девочка.
— Я должен был рассказать о своих сомнениях. Когда я приехал из института, Углов спросил меня: «Ну, как статья? Надеюсь, мы будем выглядеть авторитетно?» Я смутился, сказал, что статья есть, и статья острая. Он засмеялся: «Вот и отлично. Нам не помешает один маленький скандал». И я подумал: может, мои опасения несколько преувеличены и нам действительно нужна такая статья?
— Успокойся. У тебя есть моральное алиби. Он хотел получить эту статью, и он ее получил.
— Нет-нет, он шутник. У него вообще странная манера говорить. Короче, я ничего не сказал ни тогда, ни после. Статья уже была набрана, когда я случайно узнал: был такой проект. Два года назад его забраковали. Авторы опротестовали это решение. Однако проект отклонили повторно. Тогда-то они и написали статью.
— Ты узнал это официальным путем?
— Нет, чисто случайно. Один мой знакомый, он работает в министерстве. Я ему не поверил. Стал наводить справки, оказалось, все точно.
— Фу… — Лада облегченно вздохнула. — Милый мой, ноты мог и не встретить этого знакомого.
— Мог, но я его встретил.
— Пустяки, информация знакомого — твое личное дело.
— Возможно. Но я должен был предупредить.
— Почему же ты этого не сделал?
— Видишь ли… — Гречушкин с трудом подыскивал нужные слова. — Я собирался. Честное слово, собирался. Но тут эта история с улыбинскими письмами. Ты же знаешь, должен был ехать я. Внезапно все переиграли. Он даже не объяснил причины.
— И ты разозлился. Маленькая месть. Он — мне, я — ему. Бывает, — Лада сочувственно посмотрела на Гречушкина.
— Не совсем так, но что-то в этом роде. В конце концов, статья о канале — его затея. Пусть он и расхлебывает, решил я.
— Но ведь ты все делал, как он просил.
— Да, в точности.
— В таком случае вы квиты, тебе нечего волноваться.
— Ты так считаешь?
— Уверена.
— Но существует еще Тищенко. Заваруха с его статьей. Если бы я знал, что все обернется таким образом… — Гречушкин потер подбородок, лоб. — Мне не следовало идти к Чередову. Понимаешь, приедет человек из командировки, а на него все обрушится разом. Он может сломаться, не выдержать.
— Ах, вот что тебя волнует? Браво! — Лада потрогала губами цветы. — В истории с Тищенко единственное пострадавшее лицо — это ты. Углов поставил под сомнение твою профессиональную честность. У тебя короткая память, Гречушкин.
— Ты преувеличиваешь, у него свои соображения.
— Вот именно, свои. Твои соображения его не интересовали.
— Возможно, ты и права. И все-таки мое положение идиотское, необходимо что-то предпринять.
— Пожалуй, — Лада утвердительно качнула головой. — Ты знаешь, где сейчас Углов?
— Нет.
— По крайней мере, его можно разыскать?
— Наверное. Нужно время.
— Отлично. Тогда не будем его терять. Позвони Максиму, прояви заинтересованность. Скажи, что не находишь себе места. Слава богу, это действительно так.
— Но зачем?
— Ах, Гречушкин, надо думать совсем о другом. Уверяю тебя, Шувалов не оговорился, когда пригрозил — будете расхлебывать все сами. Тебе понадобятся союзники.
— Мне не следовало идти к Чередову. Не следовало.
— Что ты заладил? Следовало, не следовало… У вас не получилось разговора. Разве не так?
— Не получилось. Но я ему успел сказать: «Углов поехал проверять материал Тищенко».
Она заметила на его лице отчаяние, и ей стало жаль его.
— Глупый, ты хочешь быть для всех хорошим. Так не бывает, Гречушкин.
Он остановился, посмотрел на пустой спичечный коробок, раздраженно раздавил его, поддал ногой.
— Я хочу быть порядочным. Углов кому-то нравится, кому-то нет, но…
Она не дала ему договорить:
— Уже слышала: корректный, легкоранимый, неустроенный, почти Христос.
— Не кричи, — он поморщился. — Что тебя не устраивает в моем поведении? Я попросту боюсь проиграть.
— Господи, неужели ты ничему не научился, ничего не понял? У тебя должна быть своя игра, в которой мало не проиграть. Надо выиграть. В общем, думай сам.
Она лихо перебросила сумочку через плечо и, не оглядываясь, быстро пошла через двор.
— Послушай, нельзя же так вот, взять и уйти. Мне нужен твой совет.
— Совет? — она на какую-то секунду остановилась. — Ради бога, действуй.
Самолет выкатили на взлетную полосу. На повышенных тонах взвыли моторы, машина задрожала и стремительно пошла вперед.
— Взлетели, — заметил сосед, мрачно разглядывая плывущую под самолетом землю.
Машина завалилась на левое крыло, и теперь город был похож на строительный макет, разрезанный прямо посредине игрушечной железной дорогой.
