Он, с улыбкой обняв за талию и придерживая за голову, крепко целует меня. Его поцелуй – самое то в такую минуту. Это единственное, что радует в мире, полном всякого зла.
– Мне правда нужно в душ, – напоминает он между поцелуями. – Но теперь, когда я получил «добро» на прежнее отношение… – Он хватает меня за зад и притягивает к себе. – Смотри не засни, пока я в душе, а потом я постараюсь доказать тебе, какая ты классная.
– Хорошо, – шепчу я.
Отпустив меня, он идет в ванную. Я ложусь на кровать и слышу плеск воды.
Пытаюсь смотреть телевизор, поскольку обычно не имею такой возможности, но не могу сосредоточиться. Миновали эти ужасные двадцать четыре часа, уже взошло солнце, а мы еще не ложились. Я опускаю жалюзи, задергиваю шторы и, нырнув в постель, кладу на лицо подушку. Едва я начинаю засыпать, как чувствую Холдера, который пристраивается сзади. Одну руку он сует под мою подушку, другую кладет мне на бок. Я чувствую, как он прижимается к моей спине теплой грудью и обнимает меня сильными руками. Потом соединяет свои руки с моими и чмокает меня в макушку.
– Я люблю тебя, – шепчу я ему.
Он вновь целует меня в темя и дышит мне в волосы:
– Пожалуй, я тебя больше не люблю. Я почти уверен, что отошел от этого, но пока не готов сказать. Я произнесу это слово в какой-нибудь другой день. Не хочу, чтобы твои воспоминания были связаны с этим днем.
Я подношу его руку к губам и нежно целую:
– Я тоже.
И в новом мире душевной боли и лжи этот безнадежный мальчик каким-то образом вновь умудряется вызвать у меня улыбку.
Мы просыпаем завтрак и обед. Ранним вечером Холдер входит с едой, и я ощущаю волчий аппетит. Больше суток не ела. Он придвигает к столу два стула и вынимает из пакетов еду и напитки. Он купил то, что я заказывала вчера после выставки, но до еды тогда так и не дошло. Я снимаю крышку со стакана с шоколадным коктейлем и вволю пью, потом разворачиваю гамбургер. Из пакета выпадает листок бумаги. Я поднимаю и читаю:
Когда я кладу записку и смотрю на него, Холдер ухмыляется. Ямочки на щеках так милы, что я наклоняюсь и лижу одну.
– Что это было? – со смехом спрашивает он.
Я откусываю от гамбургера и пожимаю плечами:
– Хотелось с первой встречи.
Он с самодовольной улыбкой откидывается на стуле:
– Тебе захотелось лизнуть меня в лицо с самой первой встречи? Так ты и делаешь, когда тебя влечет к парню?
– Не в лицо, а в ямочку, – уточняю я. – И вообще, ты единственный, кого мне жутко захотелось лизнуть.
– Отлично, – ухмыляется он. – Потому что ты единственная, кого мне захотелось любить.
Боже правый! Он не сказал прямо, что любит меня, но это слово в его устах заставляет мое сердце трепетать. Скрывая улыбку, я откусываю от гамбургера и молчу. Я еще не готова ответить.
Мы доедаем в тишине. Я встаю и убираю со стола, потом подхожу к кровати и обуваюсь.
– Куда ты собралась?
Он наблюдает, как я завязываю шнурки. Я отвечаю не сразу, потому что сама не знаю. Мне просто хочется выйти из номера. Покончив с делом, я встаю, подхожу к нему и обвиваю руками.
– Хочу прогуляться. И хочу, чтобы ты пошел со мной. Я готова задавать вопросы.
Он целует меня в лоб, берет со стола ключ:
– Тогда пошли.
Он сплетает наши пальцы.
Рядом с гостиницей нет ни парка, ни прогулочных дорожек, и мы идем во внутренний двор. Вдоль бассейна стоят кабинки для переодевания, все пустые. Он ведет меня к одной из них. Мы садимся, и я, глядя на бассейн, кладу голову ему на плечо. Сейчас октябрь, но погода довольно теплая. Я засовываю руки в рукава футболки и обхватываю себя, прижимаясь к нему.
– Хочешь, расскажу, что помню? – спрашивает Холдер. – Или спросишь сама?
– То и другое. Но сначала послушаю.
Он обнимает меня, поглаживая пальцами плечо и целуя в висок. Неважно, сколько раз поцелует, – мне все как впервые.
