– Хотите легенду, молодняк? – он криво усмехнулся, обнажив редкие, потемневшие зубы. – Ну, слушайте. Про Ковчеги, ну или Дрейфующие Базы, как их еще называют.
Мы с Саррой невольно придвинулись ближе. Другие за столом Клеща тоже притихли, ожидая продолжения. Старик умел держать аудиторию.
– Говорят, все началось давно, – начал Клещ, понизив голос, хотя вокруг все так же гремел шум столовой. – Когда Бароны совсем уж озверели от жадности, тогда некоторые базы просто… отвалились от своих оснований. Как куски ржавой обшивки. Или как шкура с глубинной рыбы при варке. Одни шепчут, что это было древнее пророчество – мол, придет время, и Дно извергнет своих детей, тех, кто не смирился. Другие – что это был великий бунт, восстание отчаявшихся, которые решили, что лучше уйти в никуда, чем гнить под пятой очередного тирана.
– А может, просто сейсмическая активность - оторвало их от дна и поминай как звали. – Он усмехнулся.
– Но как это – «города»? – не удержалась Сарра.
– А так! – Клещ стукнул костлявым кулаком по столу. – Это не просто корабли, девочка. Это гигантские махины, собранные из оторвавшихся секторов, из промышленных платформ, из целых кусков разрушенных баз! Их сваривают, скрепляют, латают чем придется, пока не получится что-то, способное держаться на плаву и вмещать… да, тысячи, а может, и десятки тысяч душ! У них там свои законы, свой воздух, своя вода. Говорят, даже свои сады под куполами из светящихся водорослей выращивают, чтобы не жрать вечно эту синтетическую дрянь. – Он с отвращением покосился на свою тарелку с пастой.
– Но их же никто не видит! – возразил молодой механик. – Если бы такие города плавали, их бы засекли! Патрули Баронатов, или хотя бы торговцы…
– Призраки Дна, вот они кто, – Клещ снова усмехнулся. – Их видят раз в двадцать лет, и то если океан смилостивится. Скользят во тьме, как тени, без огней, без сигналов. Захотят – покажутся из мутной взвеси, как древний Левиафан. Не захотят – ищи их потом, как иголку в стоге проржавевших труб. Администраторы их не видят, Бароны их боятся до дрожи в коленках – потому что не могут контролировать. Никто не может. Они сами по себе.
– А живут-то как без других баз? – спросил я, чувствуя, как нарастает интерес. Идея полной автономии, независимости… она была слишком притягательна.
– А им никто и не нужен! – Клещ снова стукнул кулаком. – Ни Бароны со своими налогами, ни Администраторы со своими заданиями, ни даже Атланты, чтоб их всех глубинные твари сожрали! Все сами! Воздух из воды добывают, еду выращивают. Говорят, технологии у них там… похлеще, чем у Ученых! Может, даже что-то от самих Предтеч откопали в своих странствиях. Они ведь все перерабатывают, каждый винтик, каждую каплю. Ничего не пропадает. И нет у них ни богатых, ни бедных – только те, кто умеет выживать, кто приносит пользу Ковчегу.
Я подумал об отцовском «Рассвете». Он тоже должен был стать чем-то подобным – автономным, самодостаточным, способным бросить вызов системе.
– Но почему они прячутся? Почему не принимают других? – спросила Сарра. Я видел, как в её глазах смешались страх и любопытство.
– А кто сказал, что прячутся? Может, им просто нет до нас дела, – Клещ пожал плечами. – А чужаков… да, не жалуют. Подойдешь к такому Ковчегу без спроса – или его турели встретят тебя огнем, или он просто… растворится во тьме, как будто его и не было. Говорят, они берегут свою чистоту, свой уклад. Мы для них – зараза, ржавчина Дна, те, кто смирился с рабством. Или просто боятся, что мы их тайны украдем, их хрупкий мир разрушим. У них ведь ресурсы ограничены, не могут они всех к себе принять, иначе сами потонут.
– Но ты сказал, их видят… иногда, – напомнил я.
– Иногда, – кивнул Клещ. – Очень редко. Бывают и среди них торговцы. Такие могут подойти к какой-нибудь дальней пограничной базе. Иногда продают диковинные вещи – редкие минералы из неисследованных глубин, какие-то уникальные био-компоненты, схемы древних механизмов, говорят, даже карты не отмеченных на лоциях секторов. Но цены… – он присвистнул. – Цены такие, что только самый отчаявшийся Барон или безумный Ученый на них позарится. И то, если Ковчег соизволит с ним торговать. И без кредов, только бартером.
– А зачем им все это? Куда они плывут? У них есть какая-то цель? – не удержался я от вопроса.
Старый механик надолго замолчал, глядя куда-то вдаль, сквозь грязные стены «Котелка». В его единственном глазу отражался тусклый свет лампы.
– А кто ж их знает, парень, – наконец сказал он тихо. – Может, и нет у них никакой цели. Просто плывут. Как те светящиеся киты, что иногда встречаются в бездне. Левиафаны. Им Дно не нужно, они не пытаются его изменить. Они просто… существуют отдельно. Ищут что-то свое. Может, выход из этой проклятой подводной тюрьмы. А может, уже нашли свой рай где-то в таких глубинах, куда нам, простым смертным, и не добраться. И не нужно. Каждому свое. Нам – здесь гнить, им – там… лететь к своим звездам.
