– Рарден очень силен, ваше величие. Если бы не помощь ларистанцев, я бы вообще не рекомендовал начинать сухопутную операцию. На земле северяне всегда были традиционно сильны – наши войска не привыкли действовать на столь больших территориях. Если проводить аналогию, то Рарден – это тигр, а Ниарон – акула. На море мы сильнее – это факт, но вот на суше… Там мы минимум равны.
– А максимум?
– Максимум… Если Рарден сможет перебросить еще войска из западной части страны, а это возможно в том случае, если рарденцы отбросят войска Темной империи, то я не гарантирую успех всей кампании.
– Я ценю вашу честность, – величественно кивнул Иэгару. – Но сейчас вы говорите немыслимые вещи – я не могу поверить в то, что северяне смогут выдержать натиск Ларистана. Когда пять лет назад я посещал эту страну, они совершенно честно показали мне и достоинства, и недостатки своей армии. И надо сказать, достоинств я заметил гораздо больше, и возблагодарим Великое Небо, что у нас нет поводов для соперничества. Ларистан очень силен, и нам не стыдно бы и поучиться у более сильного союзника – если есть возможность избежать чужих ошибок, почему бы и не сделать этого? Они были огромной империей еще тогда, когда наша была разделена на удельные княжества… Но, простите генерал, я прервал вас.
– Вы не прервали меня, а поделились со мной частичкой своих мудрых мыслей, – совершенно серьезно сказал Имагава.
– Оставьте, почтенный, – тихо рассмеялся Император. – Эта лесть вам не к лицу, пускай ей блещут придворные лизоблюды, а мы, воины, продолжим разговор.
– Как пожелаете, ваше величие, – слегка поклонился генерал.
– Итак, с материковой фазой понятно – здесь мы очень сильно рискуем. Что насчет флота?
– С флотом все намного лучше – по числу кораблей основных классов мы значительно превосходим Великоокеанский флот Рардена, достаточно сказать, что на востоке у них нет ни одного тяжелого авианосца. Два линкора, два тяжелых и четыре легких крейсера, два легких авианосца, а также два десятка корветов смогут, конечно же, доставить нам немало неприятностей, но большинство кораблей мы рассчитываем уничтожить прямо на рейде Нежинска. Да и в сражении они не устоят перед нашими драконами с авианосцев.
Теперь я хочу отметить высадку десанта на Монероне.
Это, безусловно, самая успешная операция, что мы можем совершить на данный момент. Флот, расположенный на острове, невелик, береговые укрепления откровенно слабы, а гарнизон острова составляет всего лишь один легион, быть может, еще максимум пара батальонов вспомогательных войск, силы их авиации тоже смехотворны – всего десяток драконов! Уже на первом этапе высадки мы будем иметь трехкратное преимущество!
Но… я бы хотел обратить внимание на то, что северяне всегда славились своим умением вести партизанские действия в своих лесах. К тому же они могут собрать ополчение…
– Что сможет сделать толпа оборванцев против наших великолепно обученных войск, против нашей тяжелой кавалерии? – презрительно бросил Император.
– Ваше величие, именно такие оборванцы, не раз поднимавшие восстания в нашей собственной Империи, громили наши великолепно обученные войска. В те разы даже тяжелая кавалерия ничего не смогла сделать.
Иэгару помрачнел.
– Это дело прошлого – последний мятеж случился когда?.. Пятьдесят лет назад? Сто? К тому же прогресс в магии и оружейном деле позволил нашим войскам подняться на качественно новый уровень. Сервы – не проблема, нам нужен этот остров. Если они окажут сопротивление, я просто отдам приказ сжечь их жалкие селения.
Глаза Имагавы слегка сузились – все обуревавшие его сейчас эмоции поняли бы только разве что холодные гордецы-эльфы, славящиеся своей выдержкой.
– Ваше величие… Как ваш верный вассал я, безусловно, выполню подобный приказ, но сразу хочу сказать, что это противоречит Кодексу Меча…
– Наш Кодекс применим только к равным, – ледяным голосом произнес Иэгару. – А все наши враги – уже по определению недолюди, расово неполноценные народы. Морем и землей должны править мы, и только мы – дети Неба. Только нас, лишь только нас коснулось его божественное откровение. Мы – избраны. Избраны, чтобы править. Удел остальных – подчиняться, удел несогласных – смерть и забвение.
Взгляд холодных карих глаз молодого правителя был устремлен куда-то вдаль, а его руки крепко сжимали длинную рукоять катаны.
– Вы, генерал, можете быть согласны или не согласны с моей политикой и приказами, но выполнять их ОБЯЗАНЫ. Неповиновения я не потерплю. – Император закрыл глаза. – Меня могут проклинать и ненавидеть – мне все равно… Но я создам для наших потомков великую страну, и ничто меня не остановит. Цель оправдывает средства, а число жертв среди чужих народов не имеет значения. Наша Империя – превыше всего.
Молодой правитель помолчал.
– Теперь вам понятно, чем я руководствуюсь, генерал? Тогда вы можете быть свободны – я вас более не задерживаю.
Имагава поклонился Императору и пошел прочь из каменного сада, а Иэгару так и остался стоять, подобно изваянию.
