Изучив множество научных работ своих собратьев по стихии, Исмаил попытался выстроить собственную научную теорию. В ней он причислил Воду к элементарной протоматерии, обладающей способностью к формированию внешних носителей разума.
Звучало это просто чудовищно, но переводилось довольно просто. Вода, подобно обычным деревьям или естественным источникам силы, вроде магоактивных металлов, была потенциальным прародителем разумных форм жизни, из-за того, что и сама была в некоторой степени разумна. Правда, сейчас какие-то там внешние носители разума мало интересовали магистра, а вот тот факт, что с Водой можно наладить контакт, словно с разумной сущностью не мог не заинтересовать. Здесь, правда, большую роль играло количество Воды — чем больше был её объём, тем лучше. С какой-нибудь лужей контакт можно было налаживать хоть до потери пульса, а вот уже с озером или рекой… Самым же идеальным вариантом, в плане контакта, было море-океан — гигантское, фактически планетарных размеров сверхсущество — именно так его воспринимал Исмаил.
Разумеется, войти в контакт с морем не означало завести с ним диалог, типа: "Старина, ты тут не видел четыре больших плавучих корыта? Как не видеть, видел — курсом 140 проплывали… Да ты не умничай, лучше рукой покажи…"
Нет, здесь смысл крылся в том, чтобы на какой-то момент слить разумы мага и океана в единое целое, причём, если бы Вода не имела бы хоть какого-нибудь подобия мыслительной деятельности, пускай даже и на уровне амёбы, такой фокус нипочём бы не удался.
…Приведя в порядок свой разум, изрядно перенапрягшийся после слияния с кораблём, Исмаил немного отдохнул, дал себе привыкнуть к своему новому состоянию, и начал понемногу готовиться к новому слиянию.
Конечно, вступать в новый контакт, второй подряд за раз, было весьма тяжело — всё же человеческий разум слишком хрупкая вещь, и долго подобные стрессы выдерживать он не способен. Но Исмаил всё же не просто так носил высокое звание магистра магии — его разум был куда более устойчив к подобным потрясениям, в сравнении с неподготовленными смертными, так что выполнить задуманное ему было хоть и непросто, но реально.
…И вот, когда финальная формула заклинания была завершена, магистр мог по праву гордиться собой — его теория сработала, слияние состоялось! Длилось оно, правда, всего несколько мгновений, но и это время показалось Исмаилу бесконечностью, когда он, обливаясь ледяным потом и дрожа всем телом, открыл глаза и забился в судорогах на боевом троне.
Картина на мгновенье открывшаяся магу, потрясла его до глубины души — ощущение присутствия частички разума Великого Океана в каждой капле его гигантского тела, раскинувшегося от полюса до полюса, и ЗНАНИЕ ОБО ВСЁМ происходящем на этом пространстве, просто разрывало слабый человеческий разум. Человек, менее подготовленный к столкновению к неизвестным, мог просто умереть, от осознания своей скорбности и ущербности.
Но Исмаил был настоящим боевым магом, поэтому уже через пару минут, отдышавшись и успокоившись, он смог вновь подключиться к магическому трону. Вот только к плетению новой волшбы он пока был не готов — потрясение от слияния собственного разума с родной стихией, оказалось для магистра слишком сильно. Последствия от контакта с кораблём, не шли ни в какое сравнение — если в том случае Исмаила просто мучила лёгкая головная боль и небольшая тошнота, то теперь его голова просто раскалывалась от боли. Её словно бы сдавило тугим огненным обручем, до сих пор не проходила дрожь во всём теле, а в ушах магистра тяжёлым набатом стучало сердце. И ведь всё это не поддавалось даже элементарным лечебным чарам, ибо последствия отката имели стойкий иммунитет к любым проявлениям магии — здесь могла помочь только выдержка и терпение.
Исмаилу пришлось потратить на восстановления сил никак не меньше четверти часа — точнее сказать он не мог, ведь часов в боевом зале не было. Но результат стоил пережитых неприятных минут — теперь магистру больше не требовалось искать своих противников — он видел их чёткий след на воде, как будто бы он был нарисован ярко-алой краской. Видел Исмаил, и где кончаются эти следы, так что теперь можно было не думать о том, КУДА бить, стоило лучше задуматься о том, ЧЕМ бить.
Присутствие ниаронских кораблей было скрыто исключительно от внешних наблюдателей, Великую Воду же обмануть было невозможно: как гласил один из великих законов магии — "природную стихию подчинить себе легче лёгкого, разумное заклясть почти невозможно".
Теперь же Исмаил великолепно знал местоположение всех ниаронских кораблей — стоило только закрыть глаза, и перед его взором тут же начинали проноситься силуэты вражеских кораблей, представленный колдовским взором в виде клубящихся багрово-фиолетовых облаков. Сейчас магистра интересовали только четыре самых жирных куска пирога, четыре тяжёлых авианосца…
…Так, так… Не то… Не они… Ага!.. Попались!..
Магистр ощутил присутствие ниаронских дракононосцев, как… как, крупных жуков, ползущих по руке, что ли?..
